Книга Мама на замену, страница 30 – Варя Нуан

— Вы легко рассуждаете со стороны, сидя на учительской зарплате!

— Моя зарплата здесь ни при чем!

— При чем! Вы берете деньги, строите из себя святую! Но парень слушает вас! Он впустил вас в свою комнату! Вы взяли его за руку!

— Это профессиональный контакт!

— К черту профессии! — делаю шаг вперед, сокращая расстояние между нами до полуметра. — Поговорите с ним о матери.

Вера отступает назад, упираясь бедром в край тумбы:

— Что?

— Поговорите с Никитой об Ольге. Объясните ему ситуацию. Вправьте мозги.

— Вы с ума сошли?!

— Он верит вам. Мне скалится, орет матом, швыряет посуду. Любое мое слово воспринимает в штыки. Если я скажу: «Ольга сука, забывшая про тебя», он выпрыгнет в окно!

— Это ваша сыновняя трагедия, Илья! Вы отец!

— Я исчерпал ресурс! Понимаете вы это своей профессорской головой? Я не умею подбирать сопли! У меня на объектах бригады по двести мужиков стоят по струнке, а дома четырнадцатилетний волчонок рвет мне глотку!

— Наймите кризисного психолога.

— Трое психологов ушли через неделю! Он посылает их на пороге! А вас слушает. Сидит рядом, решает чертовы модули, заглядывает в рот.

— Я не стану семейным громоотводом.

— Вера, я заплачу любую сумму.

— Хватит совать мне свои подачки! — ее голос срывается на звонкий фальцет. Глаза мечут молнии. — Вы пытаетесь сделать из меня прокладку между собой и ребенком! Суррогатную мать, психотерапевта, удобную бабу на побегушках!

— Я прошу помочь спасти пацана!

— Вы просите меня сделать за вас вашу работу!

— Да, черт возьми, прошу! — кричу я, хватая ее за плечи через кашемир пальто. — Потому что вижу: парень катится под откос! Если он завалит пересдачу двадцатого декабря, комиссия передаст дело в комиссию по делам несовершеннолетних! Его выкинут из гимназии!

Вера тяжело дышит. Ее пальцы упираются мне в грудь, сминая рубашку. Мы стоим вплотную. Глаза в глаза.

— Отпустите плечи, Илья.

— Пообещайте поговорить с ним. Один раз.

— Вы манипулятор.

— Я защищаю сына единственным доступным способом.

Она молчит. Секунды капают в тишине. Слышно, как за окном шумит вечерний город.

— Один раз, — роняет она тихо, с расстановкой. — На следующем занятии двадцать второго октября. И только в контексте его эмоциональной концентрации на уроках. Больше никаких вмешательств в вашу личную жизнь.

— Договорились.

Я не разжимаю рук. Мои ладони скользят по рукавам ее пальто вниз, находят ее тонкие запястья, сжимают кости. Пальцы горячие. Тяну ее на себя. Сантиметры между нашими лицами тают.

— А с нами что делать будем, Вера?

— С нами ничего нет.

— Лгунья, — мой шепот касается ее приоткрытых губ. — Твое сердце колотится как бешеное. Ты потеешь от одного моего взгляда.

— Это адреналин от вашего хамства.

— Это желание, девочка. Чистое, голое желание.

Наклоняюсь ниже. Мои губы мажут по ее щеке, касаются чувствительного места за мочкой уха. Вера вздрагивает всем телом. Судорожный, прерывистый выдох вырывается из ее груди. Она не отталкивает меня. Пальцы на моей рубашке сжимаются сильнее, притягивая ближе. Жар вспыхивает между нами с новой сокрушительной силой.

— Вы пожалеете об этом, Илья, — шепчет она с хрипотцой, запрокидывая голову.

— Плевать.

Я накрываю ее рот жадным, требовательным поцелуем. Жестко. Без прелюдий. Вкушаю ее губы, чувствуя вкус горького кофе и мятного бальзама. Она стонет в поцелуй, приоткрывая рот, отвечая с неожиданной яростной страстью. Рука скользит под полы ее распахнутого пальто, находит талию, прижимает ее бедра к моему паху. Твердость встречает мягкость. Огонь разливается по венам, снося все блоки.