Книга Жадность Дюпонов. Как крупнейшая химическая корпорация отравила мир, страница 9 – Роберт Шрёдер

Я никогда бы не подумал, что моя одержимость пригодится в качестве адвоката, но она не только оказалась полезной, но и сделала меня невосприимчивым к той скуке, от которой страдают многие начинающие юристы.

Мой характер хорошо подходил для юридической работы, но не очень — для юридического бизнеса. До сих пор вся моя работа была для клиентов других адвокатов. У меня не было собственной клиентской базы. Фактически я никогда не приводил в фирму нового клиента, а это часто один из ключевых показателей успеха в корпоративной фирме вроде Taft. Я боялся светских раутов так же, как большинство мужчин боится ходить по магазинам. Я ненавидел быть тем парнем в арендованном смокинге, попивающим белый зинфандель на каком-нибудь благотворительном гала-вечере и потеющим над вопросом, какой вилкой пользоваться. Это противоречило всей моей натуре — конкурировать с другими адвокатами, выискивающими контакты в толпе. Я был счастлив позволить моим коллегам заниматься приемами и обедами, пока я сидел, не высовываясь, и делал за них черную работу. Я был тем, кого называют «рабочей лошадкой, а не ищейкой».

Я работал в группе экологической практики фирмы, небольшом подразделении с общенациональной практикой и отличной репутацией. Хотя это было случайностью. В последнем семестре юридической школы я записался на факультативный курс по экологическому праву только потому, что тема звучала освежающе приземленно после мозговыносящих абстракций договорного и налогового права. На основе этого, и не более того, когда я увидел, что в Taft есть известная экологическая группа, я попросился туда. Я понятия не имел, чем на самом деле занимается эта группа.

Как я вскоре узнал, большинство наших клиентов были крупными корпорациями, и большая часть моей работы заключалась в работе с разрешениями, нормативными документами и связанными с ними судебными исками. В основном я помогал компаниям избегать нарушения многочисленных экологических законов и правил, регулирующих их отходы. Примерно в то время, когда Эрл нашел меня, я был занят помощью нашим корпоративным клиентам с загрязненными опасными отходами участками, которые очищались в соответствии с федеральным законом о Суперфонде.

Когда я позвонил бабушке, чтобы поблагодарить за рекомендацию, — я не стал упоминать, что закатывал глаза, — она сказала, что у меня более тесная связь с Эрлом, чем я думал. Мальчишкой, в 1976 году, я посещал ферму Грэмов, прямо рядом с землей Теннантов. Я ярко помнил тот визит, счастливое воспоминание. Я даже доил одну из коров, чьи телята, возможно, теперь пили пенящуюся воду, текущую через фермы.

Напалм — один из самых известных продуктов компании DuPont

Две недели спустя я встретил Эрла и его жену Сэнди Теннант в застекленной приемной Taft. Эрл, одетый в джинсы и клетчатую фланелевую рубашку, поднялся с дивана в стиле середины века. Он возвышался надо мной. Его лицо расплылось в благодарной улыбке, и он протянул мозолистую руку. Сэнди, одетая по-воскресному, застенчиво улыбнулась. Я взглянул на четыре или пять картонных коробок, которые они привезли. Эрл не шутил: они были набиты документами, видеокассетами и фотографиями.

Мы поднялись на лифте в комнату Гэмбл, одну из наших больших переговорных на двадцатом этаже, где базировалась вся группа экологической практики. По пути мы столкнулись с Томом Терпом, одним из двух партнеров, руководящих нашей группой, и тем, кто научил меня работе с Суперфондом. Ким Берк был тогда другим партнером в нашей группе, тем, кто научил меня сложному миру экологического разрешения и консультирования по соблюдению требований.