Книга Жадность Дюпонов. Как крупнейшая химическая корпорация отравила мир, страница 6 – Роберт Шрёдер

Энн Грэм хотела помочь. Так случилось, что она только что разговаривала по телефону с моей бабушкой, которая теперь жила рядом с моими родителями в Дейтоне, штат Огайо. Грэммер хвасталась, что я работаю экологическим адвокатом в шикарной фирме в Цинциннати. Через Энн Грэммер дала Эрлу мое имя и номер телефона, сопроводив их блестящей рекомендацией, продиктованной скорее бабушкиной гордостью, чем реальным пониманием юриспруденции. Она пообещала, что ее внук непременно поможет.

Я молча покачал головой. Грэммер стоило спросить меня, прежде чем раздавать мой номер, как конфеты на Хэллоуин. Я бы терпеливо объяснил, что я совершенно не тот тип экологического адвоката — моя фирма занимается корпоративной защитой как раз для таких ребят, как DuPont, когда их обвиняют в загрязнении чьей-то фермы. Короче говоря, я играл за другую команду.

Но я решил выслушать человека. Боль и страсть в его голосе тронули меня. Я попытался представить, каково это — беспомощно стоять в стороне и смотреть, как твои животные страдают и умирают, пока никто и пальцем не пошевелит, чтобы помочь. Последнее, чего мне хотелось, — это пополнить список людей и организаций, которые его подвели. Мне хотелось помочь ему. Но у меня были вопросы.

— У вас есть документы, подтверждающие, что свалка принадлежит DuPont?

— Ага, — сказал он. Фактически он и его семья продали DuPont часть земли, которая теперь была свалкой Драй-Ран. Документы у него все еще были.

— Откуда вы знаете, что химикаты со свалки попадают в ваших коров?

— Я препарировал нескольких. В жизни ничего подобного не видел, — сказал он.

— У вас есть предположения, что именно просачивается со свалки?

— Нет, — ответил он, но был абсолютно уверен, что там что-то есть. Что-то плохое. Иначе с чего бы его стадо так болело? Более того, он считал, что кто-то знает об этом и пытается замять дело. Зачем еще все просто продолжали смотреть в другую сторону?

Я отнесся скептически. Можно сказать, профессиональный скептицизм. DuPont не была какой-то однодневкой, работающей в обход регуляторов. Это была одна из крупнейших химических корпораций в мире, с почти двухсотлетней историей и пользующаяся огромным уважением, компания, которую в то время широко считали лидером отрасли в области охраны труда и техники безопасности.

Я знал это, потому что, хотя они и не были в числе моих клиентов, я работал бок о бок с их штатными юристами по экологическим вопросам на различных объектах Суперфонда — государственной программы по очистке некоторых из наиболее загрязненных земель и вод страны. Это были юристы высочайшего класса. У них была подготовка, — и бюджет, — чтобы делать все правильно, а это, по моему опыту, всегда было целью корпоративных юристов-экологов.

Утверждение Эрла о том, что DuPont тайно сбрасывает опасные химикаты на свалку, разрешенную только для неопасных отходов, звучало для меня слишком похоже на теорию заговора. За годы работы с корпоративными клиентами моей фирмы я ни разу не сталкивался с подобным поведением. Эрл, должно быть, услышал сомнение в моем голосе.

— Я могу все это доказать, — настаивал он. У него были коробки с фотографиями и видеозаписями, документирующими все, о чем он рассказывал. Если бы я только мог их увидеть, я бы понял, сказал он мне. — Они прояснят всю картину.