Книга Жадность Дюпонов. Как крупнейшая химическая корпорация отравила мир, страница 12 – Роберт Шрёдер

Однако Тома, как и меня, фотографии и видео убедили в том, что творится реальная несправедливость. Его не испугал неортодоксальный характер ситуации. Это было небольшое дело — всего один фермер и его скот. Оно не должно было поднять слишком много шума, чтобы распугать крупную корпоративную рыбу, с которой работала наша фирма.

Не говоря уже о том, что это было правильно.

Кроме того, сказал он, практика время от времени заниматься делами истцов может сделать нас лучшими адвокатами защиты.

Была еще одна проблема. Том сразу же указал, что семья Эрла никак не сможет оплатить наши почасовые ставки. Taft, как и большинство крупных фирм, занимающихся защитой, выставляла счета в несколько сотен долларов в час. Для многих корпораций, которым мы служили, это была просто еще одна статья расходов на ведение бизнеса, которая приносила четкую отдачу от инвестиций. Нашей работой было ограничить ответственность клиента, что само по себе могло быть достаточно, чтобы разорить компанию. Деньги, которые мы экономили компании, избегая штрафов или выигрывая суды, намного превышали наши почасовые гонорары.

Фирмы, представляющие истцов, с другой стороны, работали с клиентами, которые часто не могли позволить себе оплачивать почасовые юридические услуги. Обычно они работали за «гонорар успеха», что означало, что они не получали оплаты до тех пор, пока (или если) не заключали мировое соглашение или не выигрывали процесс. Затем они получали заранее определенный процент — обычно от 20 до 40 процентов — от присужденной клиенту суммы. Это была игра ва-банк. В отличие от адвокатов защиты, которым обычно платили независимо от исхода, адвокаты истцов получали оплату, только если выигрывали. Если они проигрывали, им приходилось покрывать свои расходы. Фирма несла убытки, но истец не становился беднее.

Риск не получить оплату лежал не только на фирме. В практике фирм, специализирующихся на защите, основной валютой являются оплачиваемые часы — время, потраченное на работу в интересах клиентов, которое может быть выставлено клиенту, обеспечивая финансовое благополучие фирмы и оправдывая существование конкретного юриста. Во многих крупных фирмах, занимающихся защитой, адекватным показателем считалось около 1800–2000 оплачиваемых часов в год. Юристы, которые набирали намного меньше, рисковали не только не получить прибавку (или даже лишиться части зарплаты), но и потенциально пустить под откос всю свою карьеру, если это не исправить быстро.

Поэтому я немного сглотнул, когда Том согласился, что Taft будет представлять Теннантов за гонорар успеха, и что я буду партнером, ответственным за это дело и выставление счетов. Это казалось довольно простым: я изучу разрешения, определю, какие химикаты попадают на свалку, и выясню, какие лимиты превышены, точно так же, как я успешно делал это в своей работе по корпоративной защите. Я просто добавлю это дело ко всем остальным, над которыми уже работал для Тома и Кима. Мы исходили из того, что иск Теннантов не займет много времени и не потребует больших затрат моего времени, и это будет хороший шанс приобрести собственного клиента по вопросам, с которыми я могу справиться сам. Подозреваю, Том думал, что это не будет большой авантюрой с точки зрения ресурсов фирмы, поскольку шансы, что я приведу какие-то крупные новые корпоративные счета, были невелики. Может быть, он видел в этом способ вытащить меня из моей скорлупы.