Книга Час волка, страница 132 – Андрей Васильев

— Ты постоянно что-то хочешь, человечица, — проскрипела старуха в черном, — и все время делаешь так, что выгода достается только тебе. Даришь голодному черствую крошку, а цену после берешь как за целую лепешку. Или я неправа?

— У нас говорят — дорога ложка к обеду, — даже не подумала смущаться тетя Паша. — Ты осталась жива — этого мало? Это крошка? Нет. И разве после я к тебе приходила и предъявляла счет? Тоже нет. Мы с той ночи не виделись ни разу. Тебя не тревожил никто из моих коллег, хотя повод, пусть даже маленький, на то был. И сейчас вместо того, чтобы просто уничтожить тебя, я веду этот разговор. Я пытаюсь понять, зачем ты убила тех людей. Или, если точнее, кто тебя надоумил это сделать. Ведь все так? Был же некто, заставивший тебя встать на путь крови?

— Был кто, не был… — Сипение, раздавшееся из-под платка, скорее всего, являлось смехом. Но таким, что у Олега мурашки по спине пробежали, а рука легла на рукоять ножа. — Какая разница? Ты хочешь правду? Да, это я убивала старых людей. Молодые вкуснее, в них больше жизни, но мне их себе уже не подчинить. Силы нет. Ушла она. А старые — легкая добыча. Сами дверь откроют, сами в дом пустят и покорно ждут, пока я их убью.

— Но почему сейчас? — выслушав ее, настойчиво произнесла уборщица. — Не год назад, не два, не через месяц? Почему именно теперь? Я же знаю, Фируза, что это не просто так случилось. Назови мне имя того, кто тебя на этот путь наставил, — и я дам тебе уйти. В городе остаться не позволю, в стране тоже, но ты сможешь вернуться домой. Так лучше, чем стать горсткой пепла.

— Кому я там нужна? — снова издала свой жуткий смех пайрика. — Это та же смерть, только она длиннее и позорнее.

— Ну, поди знай? — возразила Павла Никитична. — Я тоже пару раз после долгого отсутствия возвращалась домой. Думала, никому не нужна, а оказывалось, что нет — ждут меня, рады мне. Не попробуешь — не узнаешь.

— Может, и так, — выдержав длинную паузу, проскрипела старуха. — Только можно ведь все и по-другому решить.

В следующий миг Олег поразился сразу двум вещам одновременно. Первое — тому, насколько быстра и ловка оказалась вроде бы неуклюжая и медлительная бабка в черном. Он даже не сумел уловить тот момент, когда ее рука, пальцы на которой превратились в чуть закругленные на концах тонкие лезвия, рассекла воздух в том месте, где секундой раньше находилась тетя Паша.

Именно что находилась, и это стало вторым моментом, который изумил Ровнина до глубины души. Нет, он слышал немало рассказов о том, что когда-то Веретенникова считалась отличным рукопашником, выбивала в тире девяносто шесть из ста и умела водить любой транспорт, от телеги до танка. Но это когда было-то?

Ан нет, оказывается, не уходят ветераны на покой окончательно. Павла Никитична с легкостью уклонилась от пальцев-клинков, после, чуть ли не по балетному, сделала несколько шагов и с ехидцей произнесла:

— Ну и дура ты, Фируза. Я же тебе шанс давала. Хороший шанс.

— Не надо мне от тебя ничего! — Голос пайрики больше не был ко всему безразличным. Нет, в нем появились и злоба, и решимость, и, как показалось Олегу, еще отчаяние. — От него тоже не надо. Все сама решила, все сама сделала!

— «Него» — кого? — пропустив над собой разрезавшие воздух когти и изогнувшись при этом как гимнастка, спросила тетя Паша. — А?