Книга Час волка, страница 133 – Андрей Васильев

— Кого надо! — прорычала ее соперница, двигаясь меленькими шажками и ловя каждое движение уборщицы, которая делала то же самое. — Но знаешь, я тебе назову его имя. Назову. Когда жизни твоей на каплю останется, шепну на ухо. А потом и парня этого съем. Не сейчас, так позже.

— За что же? — удивилась Павла Никитична, извлекая из правого рукава пиджака средней длины нетолстую веревку, в плетении которой сверкнули серебристые жилки. — Он у нас хороший мальчик, вежливый, спокойный. И, заметь, в наш с тобой поединок не лезет, потому что знает законы Черной пустыни. Враги сражаются один на один, иначе — позор.

— Все видел, все знает, — ответила ей пайрика. — Его убью и из города уйду.

На самом деле про Черную пустыню Олег слыхом не слыхивал, а потому и о законах ее понятия не имел, просто Веретенникова заранее его предупредила о том, что он, если начнется драка, должен просто стоять и не вмешиваться в происходящее.

Впрочем, вариантов на то, чтобы влезть в этот поединок, у него никаких и не было. Жидковат пока Ровнин для такого. И да, теперь он отчетливо понимал, что у стариков в квартирах уцелеть шансов не оставалось никаких. Как, собственно, и у него самого. Схлестнись он с этой бабкой в черном на полном серьезе, порезала бы та его на ленточки для бескозырок, вот и все.

Более всего происходящее на засранной за годы территории небольшого парка напоминало ему сцены из китайских фильмов кунг-фу, те, что он младшеклассником с упоением смотрел по видаку, вроде «Храма Шао-Линь» или «Восемнадцати бронзовых бойцов». Две сильно немолодые женщины двигались так, будто не было за плечами прожитых лет, отбивали удары и тут же наносили ответные, с той, правда, разницей, что одна стремилась противницу выпотрошить, а вторая явно не спешила победить, используя свое оружие лишь для защиты.

— Фируза, не дури, еще есть шанс, — в какой-то момент ловко зафиксировав своей чудо-веревкой руки пайрики, предложила ей на ушко уборщица. — Последний шанс. Назови имя того, кто тебя людей подбил убить?

— Умри — узнаешь, — прорычала старуха в черном, лихо кувыркнулась, при этом освободившись, и выбросила правую руку вперед, чуть не вспоров Веретенниковой живот. — Обещала — сделаю.

— Мне так не подходит, — отказалась тетя Паша, ускользнув от удара, точно ртуть, после чего соперницы снова недвижимо застыли друг напротив друга. — Жизнь надоела, врать не стану, но просто так с ней расставаться не желаю. За други своя или от руки достойного противника — это можно. Но это не ты, Фируза. Ты сгорела на чужом пиру, в этом поступке нет ничего, за что тебя можно было бы уважать.

И вот тут случилось то, чего ни она, ни ее противница, ни Олег не ожидали. В ходе схватки противницы потихоньку, помаленьку сдвигались все левее и левее, к огромному вязу, который графа Салтыкова, вероятнее всего, на московском губернаторстве уже не застал, но вот Тучкова или Долгорукого верно видел. И надо же такому случиться — Веретенникова решила сделать шаг назад и тут же запнулась о корень этого самого вяза, который на ее голову вылез из земли. Не прямо сейчас, конечно, а еще в незапамятные времена, но сути дела это не меняло.

Причем она не просто запнулась, а потеряла равновесие и упала спиной на землю. И разумеется, пайрика такой шанс упускать не подумала, потому, словно белка-летяга, обрушилась на уборщицу сверху.