Книга Час волка, страница 129 – Андрей Васильев

Веретенникова ничего не это ему не ответила, просто чуть-чуть крутанула пальцы воришки, после тот заблажил еще сильнее, начав пританцовывать на месте.

— Так его! — одобрила ее действия проходящая мимо щекастая женщина с «челночной» сумкой. — Житья совсем не стало от этих поганцев!

— Куда только милиция смотрит? — согласилась с ней другая дама, постарше и повыше ростом. — Безобразие!

— Мать, ты паренька-то отпусти, — посоветовал Павле Никитичне невесть откуда возникший рядом с ней невзрачный дядька в бейсболке. — От греха.

Олег мигом смекнул, что совет его спутнице дал не просто зевака из числа посетителей рынка, очень уж уверенно его речь звучала. Можно сказать, по-хозяйски. Да и пара крепких парней, которые внезапно и вдруг нарисовались рядом с сотрудниками отдела, свидетельствовала о том, что этот персонаж тут не случайно оказался.

Ситуация, кстати, была из тех, в которые лучше лишний раз не попадать. Одно дело гуля в канализации прикончить или, к примеру, с обычными бандюками при задержании друг в друга пострелять. Приятного немного, но зато понятно — ты здесь, там враг, а дальше все просто — кто быстрее и ловчее, тот живым и останется. Ну и фактор удачи со счетов списывать не стоит.

А тут другое. В любой момент тебе злодей может заточку в почку вогнать, нырнуть в толпу, и поди его найди. И все — три раза выстрелят в воздух, положат на могилу венок от сотрудников и руководства, водки на поминках выпьют, и как не было тебя на свете. Олег не раз от коллег слышал, что смертность в отделе, который карманными кражами занимается, поболе, чем в ином убойном.

Но уже есть как есть, потому он засунул руку под куртку и снял пистолет с предохранителя.

Павла Никитична тем временем, и не подумав отпускать воришку, уставилась на мужичка. И вот что интересно — тот довольно быстро начал испытывать некий дискомфорт от этого взгляда, хотя по его виду сразу становилось ясно, что повидал он всякое.

— Слышь, мать, ты давай, Бога не гневи, — уже куда менее напористо произнес вор. — Ну, ошибся малой. Бывает. Отпускай его, да и разойдемся в разные стороны, пока хорошие.

— Лопухи! — насмешливо произнесла уборщица. — Дешевки. Перевелись шапочники в первопрестольной, как есть перевелись. Дурку разбить не в состоянии. Не лопатник из балки вытащить, не цацку рыжую у козырной фреи с литавр снять, а дурку! Причем на рынке. Нет, ему только мотыля мыть, да и то не факт, что его косые не отбуцкают. Костя Полтинник за такую работу вот этому цыпленку киянкой пальцы бы расплющил, это уж будь спок. Просто за неуважение к высокому искусству карманной тяги.

— Ты, мать, много на себя не бери, — посоветовал ей мужичок. — Костя три десятка лет как на тот свет ушел, но трепать его имя никому не след.

— Мне можно, — усмехнулась Веретенникова, — уж поверь. А если предъявить хочешь… Кто сейчас за старшего у вас тут? Микита или Глухой? Я и того и другого еще стремящимися помню. Пошли к ним и там поговорим.

— Микиту лет пять как прикопали, — в голосе ее собеседника уважения было все больше и больше, — он с шерстяными за этот рынок закусился, вот они стрелка и наняли. А Глухому еще треху мотать. Сыч у нас сейчас за старшего.

— Жалко Микиту, правильный вор был, — чуть запечалилась уборщица. — Сыч, Сыч… Нет, не помню такого.