Книга Живые и мертвые, страница 138 – Ярослав Заболотников

— Каким боком тебя касается Кодекс? — строго кинул Бальтазар. — Ты чужатая.

— Ага. А ещё баба и чуток калека. Но десятый параграф говорит, что Грозового лорда раз в год может вызвать на дуэль любой. Даже чужак. Главное, чтобы прилюдно. Тебя здесь больше года не было. Так что спускайся.

Седобородый презрительно смотрел со стены, и, чтобы добыча не сорвалась, Эрминия решила не ограничиваться выданным «крючком» — закинула второй, уже свой:

— Если тебе насрать на Кодекс, значит, ты уже давно не морской волк, а лесной хорёк, бздюх, что только и прячется за спинами других. Я говорю это перед сотнями солдат, которые разнесут весть об этом дне по всему архипелагу. Если ты даже сядешь тут на трон, долго ли просидишь, коль тебе каждая встречная собака будет вслед плевать? Убивать станешь? Так за глаза тебя всё равно ссыклом называть будут. Так кто ты, Бальтазар?

Ветер трепал седую бороду. Обтекал морщины и плотно собранные губы. Затем же, когда они разомкнулись, подхватил суровую речь:

— Я вернулся не ради трона, а чтобы сделать Грозовые Острова сердцем Великой Империи. Нет армии, что способна меня остановить. И если ты, выскочка, единственное препятствие на моём пути, так и быть, я подотрусь твоей косой. Построить Круг!

* * *

Путь к мосту был полностью перекрыт солдатами — тринадцать воткнутых факелов образовали арену прямо на дороге. Согласно Кодексу, у боя должны быть свидетели с каждой стороны конфликта. Со своей Бальтазар привлёк офицеров, в то время как с противоположной могли выступить лишь спутники северянки. Убить их или пленить он пока не мог. Однако спешиться не позволил. Вдобавок приставил к каждому копейщиков: направленные на всадников острия пресекут любую подлость и нарушенное перемирие обернётся массовой казнью.

Соперники вышли на арену. С шелестом вытащенные мечи кровожадно сверкнули. Снятый с пояса гарпун упёрся в землю, а молот лёг на крепкое плечо.

— Твой скудный умишко ещё не понял? — кривилась презрительная ухмылка. — Проиграй я хоть одну схватку, лишился бы и титула, и жизни. А Грозовым лордом я стал, когда ты ещё гадила в пелёнку. Смекаешь, к чему я веду?

Эрминия, чья коса уже была предусмотрительно завязана на два узла, приняла боевую стойку:

— Всё бывает первый раз.

— Тогда не будем тянуть. Меня ждёт Мальпанера.

Пронзающий выпад гарпуна. Звон меча. Свист другого лезвия. Оно ринулось к укрытому бородой горлу, но матёрый воин никогда не подставится под такую простую атаку, равно как и выросшая среди варваров не позволит крюку захватить меч. Выбив из металла искры, соперники разошлись — двинулись по кругу, иссекая друг друга острыми взглядами.

Размеренность. Опыт. Седина. Бальтазар походил на старого медведя, что в своей обманчивой медлительности мог заломать группу неосторожных охотников. Ведя остриём крюка по земле, он держал молот заведённым за спину: ждал подходящего момента для решающего удара. Сколько костей им раздроблено, сколько клинков сломано — не счесть.

Хладнокровие. Опыт. Суровость. Смещаясь вбок, Эрминия мягкой поступью тигрицы подбиралась всё ближе. Один меч блестел возле груди, другой — тянулся к сапогам. И не ясно, какой — для защиты, какой — для атаки. Даже стальные пальцы играли двоякостью: так неуклюже лежали на рукояти, что казались уловкой.