Книга Помещик, страница 55 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

Удивлённо вскинув брови, я хмыкнул и принялся читать.

'До сведения нашего дошла презанимательная история о некоем молодом дворянине, ныне пребывающем в одной из отдалённых губерний по обстоятельствам, о коих из деликатности умолчим. Впрочем, столичному обществу и без наших напоминаний памятны как склочный нрав означенного господина, не пропускавшего ни одной юбки, так и печальный исход последней его выходки, окончившейся хладнокровным убийством.

Казалось бы, жизнь вдали от столичных салонов, карточных столов и прочих привычных развлечений должна была бы расположить его к раскаянию и скромности. Но предприимчивый ум всюду отыщет средства к обогащению. Означенный господин объявил, будто бы его захудалое поместье подверглось нападению целой орды мертвецов, управляемой неким особенно разумным чудовищем, и потребовал за своё мнимое геройство вознаграждения из казны'.

Кровь ударила мне в лицо. Буквы на мгновение поплыли, но я проморгался и упрямо дочитал статью до конца.

'Когда же местное начальство отказалось оплачивать столь смелые выдумки, наш герой сумел получить в счёт несуществующего долга несколько десятков казённых крестьян. Несчастные ныне, по дошедшим до редакции сведениям, влачат жалкое существование в полуразорённой деревне, голодают и трудятся на нового владельца едва ли не круглые сутки.

Не дерзнём судить, почему государевы люди с такой лёгкостью поверили россказням, противным и здравому смыслу, и самой природе оживших мертвецов.

Всем известно, что сии создания неразумны, действуют порознь и не способны ни повиноваться вожаку, ни собираться в правильно устроенные полчища. Однако полагаем полезным обратить внимание надлежащих лиц на подобных мошенников, пока очередной провинциальный Мюнхгаузен не потребовал награды за спасение губернии от дракона. Самим же сочинителям чудесных историй посоветуем быть скромнее: государева казна не бездонна, а терпение общества имеет предел'.

Под статьёй стояла подпись: П. А. Лисовский.

Я медленно опустил газету. Уже после первых строк мне стало ясно, кого именно неизвестный сочинитель решил выставить на посмешище. О том, кто спонсировал эту совершенно жуткую заказуху, гадать также не приходилось.

Несколько мгновений я сидел молча, потому что ни одно из приходивших на ум выражений не годилось для разговоров за столом, но потом всё же не удержался и высказался. Начал с самого Козодоева, прошёлся по его родителям, не обошёл вниманием дедов, прадедов и всю боковую родню, после чего пожелал каждому из них отдельной, весьма изобретательной кары. А потом принялся за родных незнакомого мне П. А. Лисовского.

Сабуров выслушал с интересом. Когда я добрался до десятого колена и начал повторяться, он налил мне кофе и сунул чашку в руки.

— Да ты сядь, сядь, Александр Алексеевич, а то удар хватит. Кофию выпей. Успокаивает.

— Я и так сижу! — рявкнул я, однако чашку взял.

Никаких имён и мест в статье, разумеется, не упоминалось. Однако любому человеку, хоть немного знавшему обстоятельства моей ссылки, хватило бы и двух строчек. А уж знакомые в Петербурге должны были узнать меня с первого же предложения.

— Быстро же он подсуетился, шельмец, — пробормотал я, снова посмотрев на дату. — Эту дрянь напечатали едва ли не в ту же неделю, когда мы с тобой отправились в дозор…