Книга Помещик, страница 14 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

Ерофеич стоял напротив, бледный, но не отступающий ни на шаг, — вцепился в полы своего армяка обеими руками, будто это могло послужить ему хоть какой-то опорой, — а вокруг них полукругом сгрудились наши мужики. Хмурые, напряжённые, с тем деланным безразличием, каким крестьяне маскируют готовность к драке — кто с топором в руке, будто бы просто держал его по хозяйской надобности и вот-вот собирался идти колоть дрова, кто с вилами, а кто и вовсе с фузеей.

Я насчитал взглядом человек десять чужаков и вдвое больше наших — расклад, при котором любая случайная искра могла обернуться настоящей резнёй прямо на деревенской улице. И, судя по взглядам крестьян, именно это сейчас и должно было случиться.

Внутри всё разом похолодело, а следом тут же вспыхнуло горячей, злой решимостью. Рука сама легла на эфес сабли, и я пришпорил коня, направляя его прямиком в распахнутые ворота.

Кажется, я вернулся как нельзя более вовремя.

Не дожидаясь, пока кто-нибудь попытается меня остановить, я въехал прямо во двор, и конь, недовольно всхрапнув, вклинился между чужаками и нашими мужиками с той бесцеремонностью, что я всегда втайне ценил в его скверном характере.

Толпа расступилась — кто попятился сам, а кого потеснила лошадиная грудь, — и я оказался прямо посередине, глядя сверху вниз то на бледного Ерофеича, то на незнакомца с бумагой в руке.

Петри, ехавший чуть позади, тоже придержал коня у самых ворот, не спеша въезжать внутрь, — и я отметил краем сознания, что охотник явно оценивал обстановку с той же профессиональной цепкостью, с какой оценивал бы засаду в лесу, прикидывая пути отхода и позиции для стрельбы. Хорошая привычка, надо признать, и весьма своевременная.

Сабуровские ватажники, почуяв, что дело пахнет жареным, рассыпались вдоль забора, стараясь разместиться так, чтобы не перекрывать друг другу линию выстрела.

— Так, — произнёс я, обводя взглядом всю эту компанию. — Кто вы такие, чего вам здесь понадобилось и что вообще происходит в моей деревне?

Ерофеич, не дожидаясь, пока я адресую вопрос конкретно ему, тут же шагнул ближе, комкая полу армяка дрожащими пальцами.

— Барин, — выпалил он срывающимся голосом, — да они мужиков наших угонять собрались! Прям с бумагой явились, говорят — по закону, значит, положено!

Я повернулся к незнакомцу — плотному, средних лет мужчине в добротном, хотя и слегка пропылённом сюртуке, судя по виду — не из последних людей в чьей-то свите.

Позади него, чуть поодаль, держались ещё девять или десять человек — все при оружии, все с той развязной уверенностью на лицах, что появляется у слуг, отправленных исполнять волю сильного хозяина и заранее не сомневающихся в успехе предприятия. Двое остались при лошадях за воротами, остальные же расположились полукругом, явно рассчитывая, что численный перевес сам по себе послужит достаточным аргументом в предстоящем разговоре.

— Это действительно так? — осведомился я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри уже начинало закипать нехорошее предчувствие. — И по какому, позвольте узнать, праву?

Тот, ничуть не смутившись моим появлением, шагнул вперёд и заговорил с явно заученной казённой обстоятельностью.

— Довожу до вашего сведения, — начал он, — что я прибыл по приказу своего хозяина, дабы истребовать долг.