Онлайн книга «В закоулках Мироздания»
|
В тот момент, когда казалось, что мои парни уже закончили работу и незачищенным от тевтонов остался только маленький пятачок у сожженного храма неизвестного бога, вдруг раздался пронзительный – то ли женский, то ли детский – крик боли и ужаса, улетающий в небеса, и мы все почувствовали, как все в мире вокруг нас ощутимо изменилось к худшему. В висках вдруг заломило, грудь сдавило тяжестью, на языке появился неприятный железистый привкус, а руки-ноги стали ватными и совершенно непослушными. Продолжалось это не более нескольких ударов сердца, потому что сперва Димка дотянулся левой рукой до своего амулета и мертвеющими губами начал шептать какие-то слова, поле которых боль из висков отступила и стало легче дышать. Едва только я смог перевести дух и попробовать сообразить, что же нужно делать в такой ситуации, как шедший на шаг позади меня отец Александр произнес свое коронное «Изыди, сатана», после чего на ясном небе над нами что-то сильно грохнуло, в воздухе потянуло запахом озона, а то, что пыталось свести нас с ума и подчинить своей воле, куда-то исчезло и не собиралось больше возвращаться. Спецэффекты при этом оказались значительно слабее, чем в тот раз, да и отец Александр даже и не думал падать с ног. Броском преодолев последние три десятка метров, моя группа и группа Змея почти одновременно выскочили на площадь перед пепелищем, в которое превратился храм. Там мы обнаружили начертанную на земле острием меча пентаграмму, и распятую в ней обнаженную девушку-подростка с вырезанным сердцем. Рядом, роняя в пыль слюни, на четвереньках ползал по земле тип в черном мундире, поверх которого была надета вороненая кираса. В отличие от предыдущего посланца Зверя этот был живехонек, но разума в его теле оставалось примерно как у полугодовалого младенца. Как я могу предположить, у этой разновидности слуг Сатаны тело еще вполне человеческое, а вот души – даже грязной и черной – уже нет, и ее заменяет дьявольское начало. Когда отец Александр прочитал экзорцизм, то Сатана был изгнан из этого тела, оставив после себя незарастающую пустоту. Но это предположение надо было проверить и поручил я это Колдуну, впечатленный тем, как он совсем недавно прямо при мне лихо раскатал Кобру и Птицу. — Это амеба, товарищ капитан, – подтвердил Колдун, прикоснувшись рукой ко лбу ползуна, который, упершись в него, остановился и начал пускать в пыль длинные нитки слюней, – У него сейчас нет ни мыслей, ни желаний. Согласился с Колдуном и отец Александр, который в последнее время начал часто, как говорится, петь одним голосом с мальчиком, несмотря на то, что, насколько я понимаю, природа сил, которыми они обладали, была совершенно различной и при этом даже немного несовместимой между собой. — Да, отчасти это так, – ответил отец Александр, после того как, приказав Змею пристрелить животное, я поделился с ним этими соображениями. – Но и это тоже не вся правда. Самое главное, что в мальчике совсем нет зла, его душа совершенно чиста, и данная ему сила сама по себе ничем не окрашена. Это значит, что здесь, где нет тех, которые могли бы нам это запретить, мы вполне можем работать с ним в одной связке. Он ловчее со своей силой и чувствительнее меня, а я гораздо сильнее его, но при этом куда как более неуклюж. Когда несколько минут назад нас атаковало зло, отрок Димитрий поставил что-то вроде защитного барьера, что дало мне время подготовиться к изгнанию Сатаны… |