Книга Яд минувшего, страница 250 – Вера Камша

— Я знаю, кто такие Раканы! – Лицо Карлиона налилось кровью. – И я знаю своего короля Альдо Первого Ракана.

— О, господина в белых штанах вы знаете, без сомнения. – Как странно Алва держит голову. – Но почему вы решили, что он имеет отношение к дому Раканов? И почему вы решили, что Раканы должны править Талигом?

— Права монарха в его крови! – Если так пойдет и дальше, Ангеррана хватит удар, – Его власть исходит от Создателя… И не сметь называть меня бароном. Карлионы – графы и кровные вассалы Скал!

— Вы – барон, Карлион, – солнечный зайчик пробежал по плечу Ворона, вскарабкался на щеку, – и то лишь милостью его величества Карла Второго Оллара. Ваших предков лишили титула за измену, но вы такой малостью не отделаетесь, уверяю вас.

— Граф Карлион! – опомнившийся Кортней изо всех сил затряс своим колокольчиком. – Призываю вас к спокойствию! Высокий Судья не может лично вести допрос обвиняемого. Высокий Суд заслушал свидетелей и допросил обвиняемого по двум первым пунктам обвинения. Господин обвинитель, потрудитесь подвести итоги и двинемся дальше.

— Было со всей очевидностью доказано, – сварливо произнес Фанч-Джаррик, – что подсудимый в восьмой день Осенних Волн, нарушив имеющийся у него приказ, собственноручно убил находящегося при исполнении своих обязанностей маршала Талигойи Симона Килеана-ур-Ломбаха и с ним еще шестнадцать человек.

Что до покушения в Беличьей роще, то подсудимый был опознан заслуживающими доверия свидетелями. С другой стороны, теньент Рюшан не мог видеть лица стрелявшего. Существует определенная вероятность, что в его величество стрелял кто-либо из людей Давенпорта или же кэналлийских прислужников обвиняемого.

Прокурор поклонился и скатился с кафедры, супрем устало вздохнул:

— Обвиняемый, вы хотите что-то добавить?

— Возвращаясь к началу нашей беседы, – Алва зашуршал обвинительным актом, – прошу отметить, что прокуроры отвратительно раскрыли пункт об оскорблении мною господина в белых штанах. Вышеозначенный господин скромно молчит, так что по этому вопросу свидетелем обвинения придется выступить мне. Чего только не сделаешь во имя истины и справедливости… Ликтор, записывайте: «Герцог Алва даст подробные показания о том, как он неоднократно оскорблял упомянутого Альдо во время пяти, нет, шести свиданий в Багерлее…»

Справа что-то громко и зло стукнуло, Робер обернулся: сюзерен с раздувающими ноздрями нависал над залитым солнцем залом.

— Мы покидаем Высокий Суд, нас призывают иные дела. Кортней, по окончании заседания ждем вас с докладом. Мы более не намерены присутствовать на судебных заседаниях, но мы полностью доверяем Чести и Слову талигойских эориев. Продолжайте!

— Ваше величество, – гуэций позеленел, но его тога все равно была ярче, – ваше величество!..

Ответа Кортней не дождался, только стукнули алебарды гимнетов. Его величество промчался по бело-золотому ковру и скрылся за украшенными Зверем створками.

— Какая жалость, – сказал Ворон, – не правда ли, господа?

Альдо сбежал, Кортней с Фанч-Джарриком уткнулись в бумаги, Алва прикрыл глаза. Время тянулось. Рассветных гимнетов сменили полуденные, по осиротевшему белому креслу плясали разноцветные блики, шевелились и перешептывались послы, становилось душно.

— Ваше высокопреосвященство, господа Высокие Судьи, господа послы, – опомнился наконец Кортней. – Высокий Суд приступает к следующему пункту обвинительного акта. Обвинение готово?