Книга Яд минувшего, страница 251 – Вера Камша

— Да, господин гуэций. – Фанч-Джаррик, придерживая зеленый балахон, взобрался на кафедру. Смертельный балаган продолжался.

— Высокий Суд слушает. – Вряд ли супрем наслаждался свалившейся на него честью, но отправляться за Краклом и Феншо ему не хотелось.

— Господа Высокие Судьи, – равнодушно прочитал кругленький прокурор, – обвинение намерено доказать, что подсудимый был участником заговора, направленного против Людей Чести, и что жертвами этого заговора стали его преосвященство епископ Оноре, множество талигойцев, включая малолетних детей, и девятеро иноземных негоциантов.

С целью сокрытия данного заговора обвиняемый собственноручно убил лжеепископа Авнира и приказал уничтожить свидетелей из числа так называемых висельников. По той же причине, а именно чтобы отвести подозрение от себя и Квентина Дорака, обвиняемый подделал улики, указывающие на братьев Ариго. Обвинение просит суд последовательно заслушать показания Фердинанда Оллара, Жанетты Маллу, маркиза Салигана и графа Штанцлера. Если Высокий Суд сочтет необходимым, будут допрошены и другие очевидцы так называемой Октавианской ночи.

— Высокий Суд выслушает перечисленных свидетелей.

— Обвинение вызывает Фердинанда Оллара.

— Введите, – велел гуэций, и Оллара ввели. Через ту же дверь, что и Алву. Низложенный король и не подумал похудеть, напротив, бледное лицо стало больше, или дело было в отеках? Богатое бархатное платье казалось совсем новым, цепей не было, да и зачем? Такие не бегут и не дерутся.

Звякнуло. Алва поднялся стремительно и гибко, гимнеты схватились за оружие, но Ворон и не думал нападать, он просто стоял, глядя на понурого толстяка. Очень спокойно глядя.

— Обвиняемый, – лицо Кортнея оставалось спокойным, лицо, но не скомкавшие бумагу пальцы, – сядьте.

— Я обещал встать в присутствии государя, – отчеканил кэналлиец. – Тогда вместо вас был Кракл, но за мной записывали весьма усердно. При желании можно проверить.

— Вы должны сидеть.

Ворон ответить не соизволил, лицо Фердинанда пошло красными пятнами, мясистые губы дрожали. Зеленый чиновник шмыгнул к бывшему королю, что-то шепнул, Оллар не понял, продолжая таращиться на своего маршала. Судейский повторил, Фердинанд кивнул, словно деревянный болванчик.

— Герцог… Алва… прошу… можете сесть…

— Благодарю, ваше величество. – Ровный голос, высоко вздернутый подбородок, ничего не выражающее лицо. Неужели он не ненавидит? Нет, не судей, хотя и их любить не за что, а ничтожество, из-за которого скоро умрет. «Ваше величество…» Над кем издевается Ворон: над ушедшим Альдо, над Олларом, над собой?

— Назовите свое имя, – супрем глядел только на свидетеля.

— Фердинанд…

— Фердинанд? – переспросил Кортней. – Назовите полное имя.

— Фердинанд Вто… Оллар.

— Принесите присягу.

— Именем Создателя, – пробормотал толстяк. – Именем Создателя… клянусь… говорить… да буду я проклят во веки веков…

— Вы клянетесь спасением говорить правду? – пришел на помощь гуэций.

— Клянусь…

— Суд принимает вашу присягу. Обвинитель, этот человек будет правдив. Спрашивайте.

— Да, господин гуэций, – прокурор повернулся к бывшему королю: – Итак, на предварительном дознании вы показали, что поздней осенью 398 года Квентин Дорак потребовал от вас казни неугодных ему людей согласно составленному им списку. Вы ему отказали, сославшись на мнение держав Золотого Договора. Тогда Дорак заверил вас, что найдет способ уничтожить Людей Чести, не вызвав дипломатических осложнений. Вы подтверждаете сказанное?