Книга Шар судеб, страница 307 – Вера Камша

В соседнем зале звенели посудой слуги. На подоконнике сидел воробей. Тикали часы с оленями. Занять себя было решительно нечем. Когда дойдет до дела, оно все равно пойдет не так, зато что-нибудь да придумается. Главное – рассмотреть то, что нужно запрячь, вблизи. И запрячь.

— После появления виконта Валме, – внезапно помянул Марселя нагрянувший ночью Рафиано, – кардинал мог догадаться, куда вы исчезли и с чьей помощью. Более того, он мог счесть, что вы послали ему своеобразное предупреждение.

— В известной степени так оно и было, – охотно признался Ворон. – Кардиналы в подавляющем большинстве люди умные, им по силам разгрести очень много куч. Как и нагрести. Я не мог оставить его высокопреосвященство в совершенном неведении относительно выходки моих морисских родичей. Если бы ныне покойный молодой человек узнал об этом прежде, чем упокоился, в городе произошло бы много неприятного.

— Именно поэтому мне нужны четкие указания сейчас, а не в Алате. – Таким сварливым экстрерриора Марсель еще не видел, впрочем, он его вообще видел нечасто.

— Зачем они вам? – неожиданно для себя самого влез в беседы виконт и тут же заработал молнию из папенькиного левого ока. Увы, в силе Молний и прочих Скал Валме разуверился, еще будучи послом Ургота, и не испугался. – Возьмите хотя бы Фельп. Господин Первый маршал приехал, посмотрел и всех пристроил к делу – и корабелов, и адмиралов, и киркорелл. Даже дукса ушастого. Но до приезда о киркореллах и ушах он ничего знать не мог, так зачем было заранее думать? Нет, если вам нравится…

— Нравится, – подтвердил Рафиано. – К тому же то, что на самом деле важно, мы большей частью обсудили, пока вы изволили сперва развлекаться, а потом – отдыхать. В целом же вы правы. Все, что бывает решено, может быть по ходу дела изменено.

— Кроме цели, – уточнил папенька. – А что до Фельпа, то без должных полномочий делать там было нечего.

— Да уж, – согласился Ворон. – Много бы я навоевал с этими дуксами, и главное, быстро! Так что, господин экстерриор, прошу вас не стесняться в средствах. Алат должен отдать все, что у него есть. Всё.

— Панцирные витязи на берегах Хербсте, – батюшка смаковал слова, как лучший сыр. – Подобного Дриксен еще не видела. Скоро «гусь» поймет, насколько приятней смотреть, как вырывают чужие хвосты.

— Мог бы и раньше понять. – В военном платье и без пуза Марсель ощущал себя капитаном, а не дипломатом. – После Хексберг. Бедным птицам там вечно не везет.

— Сложный вопрос. – Рафиано с явным трудом подавил зевок: экстерриор хотел спать не меньше Марселя. Разные причины зачастую приводят к одинаковым следствиям, но насколько же приятней не высыпаться из-за хорошеньких дам! – Не исключено, что кесарь начал думать или вот-вот начнет, а думающий кесарь – это для кесарии большое везение.

— Но не для Талига, – тихо произнесла хозяйка, и Марселю внезапно стало ее жаль.

— Сударыня, – Валме вскочил и поклонился, – величайшим везением Талига являетесь вы.

— Виконт, – тут же потребовал папенька, – не будьте назойливым.

— Я назойлив? – искренне удивился промолчавший большую часть беседы сын. – Сегодня? С утра?!

— Последним назойливым гостем в этом доме был Колиньяр. – Графиня Савиньяк слегка улыбнулась. Почти как Франческа.

— Если человек, используя в качестве повода копыто чужого коня, начинает говорить о собственной голове, он назойлив, – граф Рафиано поцеловал сестре руку, – а Колиньяры поступают именно так. Увы, назойливость обожает наносить визиты и всегда найдет повод для знакомства.