Онлайн книга «Шар судеб»
|
— Ваше величество! Прибыл посланник герцога Ноймаринена. – Прервавший ликторское рокотание доклад прозвучал тем более неожиданно, что регентский совет разрешалось тревожить лишь в исключительных случаях. – Он просит разрешения войти Святой Алан, ответил! Как быстро… Рука рванулась к эфесу, и юноша услышал собственный сдавленный вскрик. Он так и не привык беречь плечо. И к тому, что они просят мира у потомков Манлия, тоже не привык. — Пусть войдет. – Это были первые слова, произнесенные сегодня Катари, не считая положенных по этикету приветствий. – Мы ждем. Сейчас все решится. Либо Ноймаринен признает регентство Катарины и подтвердит ее решения, либо они будут драться за свою королеву и за свою Талигойю. Тяжелый бой, но не безнадежный. Северные армии связаны Гаунау и Дриксен, а с ополченцами Иноходец справится, если не будет измены. Карваль был приставлен к Анри-Гийому Дораком и сменил сторону, а единожды предав… Хотя, может, коротышка ее и не менял никогда. Как служил Олларам, так и служит. В любом случае сказать об этом придется. Не Роберу – тот не поверит, и не Катари, а Левию. Пусть защищает свою власть, а вместе с нею и королеву от удара в спину. — Ваше величество! – Плечистый гвардейский полковник стремительно пересек зал и преклонил колено перед королевским креслом. Катари вздрогнула, зажмурилась и тут же широко распахнула глаза, словно не доверяя им: — Эрвин… Эрвин, это ты?! — Ваше величество! — Эрвин, – тихо повторила Катари. – Как давно… Господа, перед вами Эрвин Ноймаринен, граф Литенкетте. Последний раз мы видели его на празднике в честь рождения моей младшей дочери… Создатель, тогда все еще были живы… Все… «Все были живы?» О ком она вспомнила? Наверняка о братьях, ведь отец был уже четыре года как мертв… Но Надор еще стоял, и Дэвид Рокслей не думал, что станет графом, а сюзерен лишь готовился совершить предначертанное… — Ликтор, возьмите у графа письмо, – вмешался Карваль. Коротышка все больше чувствует себя хозяином, а Робер с Мевеном этого не видят. Не желают видеть… — Да, – торопливо кивнула Катари, – возьмите письмо. Я знаю, в нем хорошие новости. Эрвин… никогда бы не привез дурные! — И это так, – подтвердил полковник. Он все еще стоял на одном колене. – Отец склоняется перед волей регента Талига и благодарит за оказанную ему честь. — Слышите? – Королева поднялась и сделала шаг вперед, поднося руку к белому воротнику. – Теперь все будет хорошо… Со всеми… Теперь я могу… — Врача! — Скорее… — Не нужно. – Катарина уже улыбалась. – Это не болезнь, это память. Господа, я вас все же покину, но письмо… Оно слишком важно, чтобы откладывать… ответ. Мэтр Инголс… — Я провожу ее величество. – Иноходец имеет право так говорить, только он и имеет. – Мэтр Инголс, ее величество на вас рассчитывает. — Приложу все старания, – заверил толстый законник. Аметистовая цепь на толстых плечах заставляла вспомнить о раздувшемся от спеси голубе. — Благодарю. – Королева покорно оперлась на руку кузена, ей требовалась помощь, что́ бы она ни говорила. – Мы… возможно, мы еще вернемся. Робер и Катари прошли совсем близко, но женщина, скрывая текущие по щекам слезы, смотрела вниз. Ричард бросился придержать двери, но резкая боль заставила уступить эту честь гвардейцу. |