Онлайн книга «Шар судеб»
|
Ричард понимал, что был несдержан, но не винил себя. Случившееся принесло Фердинанду избавление, а Катари – свободу. Правда, оставалась политика… Смерть бывшего короля, так и не признавшего свое мужское слабосилие, развязывала руки ноймарской своре и бросала тень на Альдо. Сплетникам не объяснить, что Ракан не унизит себя убийством пленника, им ничего не объяснить, хотя последнему глупцу очевидно, что убивать Оллара после суда не было никакого смысла. Наоборот… — Дикон, куда это ты? Доброй ночи, брат Пьетро. – Робер. Стоит в прихожей около Кракла, рядом Сэц-Ариж держит плащи. Мокрые, значит, на улице дождь… — Мир тебе, Робер Эпинэ, – пробормотал монах, в который раз вызвав у Дикона школярское желание подставить олуху с четками подножку. — Я должен срочно уехать. – Только бы Пьетро не проболтался, куда и зачем, иначе Иноходец не отвяжется. Святой Алан, они с Катари должны наконец объясниться без свидетелей! — Госпожа Оллар хочет знать о последних днях своего супруга, – проблеял несносный монах. Болтливая бестолочь. — Понятно. Ричард, можно тебя? — Конечно. Брат Пьетро, подождите. – Сейчас заявит, что тоже едет. Конечно, ведь Катари – его кузина. – Робер, я должен все ей рассказать. — Не все. – Седина Эпинэ сегодня особенно била в глаза. Белая прядь надо лбом давно стала привычной, после суда седыми стали и виски. – Дикон, я тебя прошу… будь побережней. Не трогай Фердинанда, бедняга отмучился, и ладно. Не дай Создатель никому получить больше, чем можешь поднять. — Робер, знаешь, – Дикон оглянулся – Пьетро перебирал свои четки, Сэц-Ариж отдал плащ сюзерена лакею и отошел к камину, то ли из вежливости, то ли просто замерз, – я тоже так думаю… Фердинанд на Наля походил, такой же тюфяк… Оллары даже не ординары, от них нельзя требовать того же, что от эориев или хотя бы от полукровок. — А кто, по-твоему, Карлион? – Робер даже возражал устало, и Ричарду внезапно стало его жаль. – А младший Тристрам? Да и к Реджинальду ты несправедлив – твой кузен был и преданным, и смелым, и умным… — Ты не понял, – запротестовал Ричард, – то есть я не то хотел сказать. Я любил Наля… Очень. Только смерть не повод для лжи. Наль смотрел на все как… как чиновник, а не как эорий. Без жертв побед не бывает, а Наль хотел, чтобы все вышло само собой. Он не верил в будущее Талигойи, не видел за мелочами главного, всего боялся… Ты знаешь, что он любил Айрис? — Я догадался. И все-таки не говори о Фердинанде правды. Того, что ты считаешь правдой, мы ведь Оллара почти не знали. Видели сперва короля, потом пленника, а Катари он приходился мужем. Он спас ее из Багерлее… Мужем и женой Катари и Фердинанд так и не стали, но Робер этого не знает. И не узнает – по крайней мере, от Ричарда Окделла. — Я не стану говорить про Оллара плохо, – пообещал юноша, – но все случилось из-за нашего разговора… То есть Фердинанд и раньше собирался покончить с собой, только не решался. — Дикон, есть вещи, которые мужчина должен нести сам. В крайнем случае доверить священнику. Некоторым исповеди помогают. — Создатель – гайифская выдумка! С ее помощью разрушили Золотую анаксию. Ты же знаешь… — Мне некогда знать, – отмахнулся Иноходец. – Наши ви́ны, Дикон, принадлежат нашей совести, нельзя их перекладывать на других. На тех, кто нас любит и кого любим мы. Пусть Катарина узнает, что Фердинанд умер как мужчина и дворянин. Сам принял решение и сам его исполнил, и все. Знаешь что… Оставайся, а врать предоставь мне. Сейчас я нужен Альдо, но завтра с утра я съезжу в Ноху. |