Книга Шар судеб, страница 139 – Вера Камша

Одним достается еще и день, и вечер, и ночь, а другие не успевают увидеть ничего, кроме утра. Гоганский мальчик, Айрис… Их рассветы оборвались по его вине. Все, к чему прикасается герцог Эпинэ, погибает, только он остается живым. Среди пепла. Лауренсия выбрала его и погибла. Теперь его приняла Марианна, он должен ее оставить. Пока не поздно!

Горячие пальчики коснулись запястья. Баронесса слушала романс, широко распахнув глаза. Он запомнит ее именно такой – отрешенной, желанной, близкой.

400 год К.С. 1-й день Весенних Ветров

Катари не захотела ждать утра. И чужих объяснений тоже не захотела. Письмо, привезенное Пьетро во дворец, было коротким:

«Герцог Окделл, мне сообщили, что Вы, не считая тюремщиков, были последним, кто говорил с моим супругом. Если Вы найдете возможным посетить вдову Фердинанда Оллара, я приму Вас в любое удобное для Вас время, неважно, днем или ночью. Я должна знать правду, какой бы печальной и унизительной та ни была.

Катарина-Леони Оллар, урожденная Ариго».

— Когда я могу повидать… госпожу Оллар? – выдавил из себя Дикон.

— В любое время, когда вам будет удобно, – равнодушно повторил слова письма монах, отводя глаза от украшавших Закатную приемную крылатых танцоров.

— Мне удобно прямо сейчас! – Ричард обернулся к толстому гимнет-капитану: – Лаптон, сообщите его величеству, что я должен навестить госпожу Оллар.

— Выразите ей мои поздравления, – зевнул Лаптон, – то есть соболезнования, конечно… Завтра в полдень – Малый совет.

— Я помню, – заверил Дикон. Будь его воля, юноша уже бы мчался в Ноху, но монахи не ходят, они ползают, а во дворце слишком много придворных, и всем нужно переговорить с супремом или хотя бы раскланяться.

— Как госпожа Оллар себя чувствует? – Пьетро был Дику неприятен, но молчать в ожидании встречи не получалось.

— Госпожа Оллар переносит все испытания с истинно эсператистской кротостью. – Знакомые четки в руках монашка напоминали о мертвом Ноксе, Спруте, Алве… Надо прислать Пьетро другие, из приличного жемчуга или даже карасов, а эти хорошо бы зашвырнуть в Данар. Жаль, туда же не отправишь память.

— Она знает, что Фердинанд Оллар не умер от болезни, а покончил с собой?

— «Правда горька на вкус, но целебна. Сладость лжи несет в себе яд», – не к месту процитировал монах. – Его высокопреосвященство не счел нужным скрывать истину.

И хорошо. Теперь, когда бывший король умер, Ричард перестал его ненавидеть. Фердинанд был неплохим человеком, хоть и глуповатым. Такому бы тихо сидеть в каком-нибудь казначействе, а ему досталось королевство и женщина, которой он так и не стал мужем. И все-таки Фердинанд любил жену! Он даже пытался ее защищать, но Катари вернулась к Ворону, обменяв свое тело на достойную смерть для Эгмонта Окделла. Подозревал ли Оллар правду или решил, что она не смогла устоять перед непобедимым красавцем? Как бы то ни было, король смирился с тем, что Катарина принадлежит Алве, а королевство – Дораку. Фердинанд ел, спал, подписывал указы, в которых ничего не понимал, но остатки мужества и любви в нем все же сохранились. Жертва Ворона и упреки Катари их разбудили, но точку поставил разговор в Багерлее. Последний разговор.