Книга Новые детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 28 – Анго Сакагути

Сугая задал Нагарэмэ вопрос:

— Сколько раз О-Тацу брала по иене?

Нагарэмэ ответил, что когда та уходила в горы, то появлялась раз в три дня. А случалось – раз в десять или двадцать дней. Она возникала словно из ниоткуда и уносила по иене. В дни убийства О-Тацу сидела в горах и копала картошку на поле, поэтому часто приходила за деньгами.

— А приходила ли О-Тацу в тот день, когда умер Амабодзу? – спросил Сугая.

В тот день О-Тацу не приходила. Она обычно являлась около полудня. Судя по всему, эта прожорливая женщина никогда не могла насытиться и к тому же вымогала еду у Нагарэмэ. В день происшествия около места убийства царила суматоха, так что О-Тацу, может, и пришла, но, увидев толпу, сбежала.

Нагарэмэ рассказал Сугая обо всем, что касалось О-Тацу, но о гибели Амабодзу и Гамароку молчал. И о том, что он подрабатывал сводней, тоже.

Когда Сугая спросил, видел ли кто-нибудь Гамароку или Амабодзу в тех местах, никто не смог сказать ничего конкретного. Единственная дорога к долине проходила через деревню – но на ней никого не заметили. Разочарованный, Сугая возвращался обратно и, мучаясь от жажды, зашел в небольшой храм, чтобы выпить чаю. Монах, услышав о поисках Сугая, сказал:

— Не знаю, того ли вы ищете, но, кажется, кто-то шел за храм и направлялся в сторону Тандзавы.

— Отсюда позади храма тоже пролегает путь в долину? – спросил Сугая.

— Нет, такого пути нет. Я думал сначала, что кто-то к нам идет, а оказалось, что они за храм уходят. Деревенские тоже не знают, и спрашивают постоянно: «К вам кто-то приходил сегодня?» – или: «Мы кого-то видели, не знаете кто это?»

Сугая вдруг почувствовал странное волнение. Вот оно! Вот та «магия», которая скрывала людей и позволяла им исчезать в ночи. Человек выдавал себя за обычного посетителя храма. Тут же и разгадка одежды кимоно.

Но монах, не зная о мыслях Сугая, продолжал:

— Но что они делают, поднимаясь по склону? Там есть узкая тропка шириной примерно в сяку^[13], но через десять тё она исчезает. Раньше там была хижина угольщика.

Сугая едва не подпрыгнул от удивления. Точно! Раньше там, у храма, стояла печь угольщика Нагарэмэ. Еще два года назад он добывал там уголь. Сердце полицейского заколотилось.

— До какого времени стояла эта хижина? – спросил он.

— Не знаю, но угольщик переехал два-три года назад, так что нет ее уже, наверное.

Сугая, выйдя из храма, сразу же отправился по тропинке. И, на удивление, хижина еще стояла. Угольщик мог бы ее перенести, когда стал добывать уголь в другом месте, но возможно, тут было удобнее или он построил новую.

Внутри хижины площадью меньше двух дзё^[14] лежали циновки. Несколько циновок нашлось и в углу. Сугая заглянул туда и увидел трубку для курения и футляр для табака. Он взял их и понял, что это дорогие вещи: футляр с золотой отделкой, на котором вырезано имя «Оути»: фамилия Гамароку. Сдвинув циновки, Сугая больше ничего не обнаружил: лишь несколько старых веревок и изношенных сандалий, которые угольщик использовал для работы. Присмотревшись, он заметил, что черные пятна на них – не только сажа. Это была засохшая кровь. Сугая с удивлением стал разбирать циновки одну за другой. На верхних трех крови не оказалось, а на двух нижних чернели пятна. На веревках тоже нашлись следы крови.