Книга Новые детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 172 – Анго Сакагути

После второго случая Кусуноки на обратном пути с работы решил заглянуть в отдел находок, которые хранят в банках с формалином. Там старший товарищ сказал ему:

— То, что ты нашел уже два свертка, – это какой-то знак. Думаю, ты приглянулся покойнику. Как бы он к тебе не заявился однажды. Ты бы поспрашивал, разузнал, кто это может быть.

В общем, коллеги Кусуноки разделяли его мысли по поводу игр судьбы.

В одном стеклянном аквариуме плавало левое бедро и правая ступня. В другом – плечо левой руки и кисть правой.

— Если уж так тщательно расчленили тело – логично каждый кусочек завернуть отдельно. А тут такая небрежность – по два фрагмента в один сверток. Что-то не вяжется. Еще и сочетание странное. В одном свертке части от правой конечности и от левой. Ерунда какая-то. Причем в обоих свертках принцип повторяется! Что в одном случае отсутствует средняя часть ног, что во втором нет средней части рук. Есть тут какая-то упорядоченность. Может, это неспроста?

Кусуноки глубоко задумался, но фрагменты тел оставались лишь фрагментами тел, и сколько он в них ни всматривался, никаких признаков, по которым можно было бы узнать личность покойного, не нашлось.

Вернувшись домой, Кусуноки завел блокнот под названием «Записки о расчлененном», чтобы записывать туда все идеи и мысли по поводу дела. Именно благодаря этому блокноту преступление впоследствии было раскрыто. Кроме того, с тех пор Кусуноки начал часто прогуливаться по набережной, но его судьбоносные находки ограничились первыми двумя свертками; последующие обнаружили случайные прохожие.

Девятого числа нашли голову и левую ступню.

Двенадцатого – торс.

Обнаружение головы внушило следователям надежду, однако по лицу опознать покойного оказалось невозможно. Его нос и уши были отрублены, глаза вырезаны, из-за чего черты лица потеряли всякую индивидуальность. Остались только губы и рот, но в них не нашлось никаких особых примет, кроме запущенного кариеса, – ни золотых зубов, ни искривленной челюсти… Ничего, за что можно зацепиться.

Важное открытие совершили после обнаружения торса – на вскрытии в желудке нашли остатки курицы, такэноко^[148] и другой пищи. Значит, человека убили прежде, чем он успел переварить трапезу.

Соединив голову с торсом, полиция обнаружила на шее покойного следы удушения, которое, вероятно, и стало причиной смерти.

Убитый явно был мужчиной. Среднего роста в пять сяку и четыре суна^[149], с крепким телосложением человека, занимающегося физическим трудом. Точный возраст не определялся – не меньше двадцати, но и не пожилой.

В конечном итоге следствие выяснило лишь, что задушенный был мужчиной где-то от двадцати до сорока лет, и на этом все.

* * *

Особое внимание руководства привлекли такэноко, обнаруженные в желудке покойного.

— Кто в такую холодную пору мог есть такэноко? Какой-нибудь богач? Или земледелец?

В то время консервы еще не вошли в обиход. А значит, такэноко были свежими.

— Хоть сейчас и холодно, но глубоко под землей уже начали расти побеги бамбука. Если хорошенько покопать, их можно найти – маленькие и мягкие, с палец размером. Но я не представляю, кто стал бы заниматься этим… – так прокомментировали это в сельском Мэгуро.

Трапеза с курицей и такэноко заставляла думать, что убитый был тем еще гурманом, а это не вязалось с образом якудза. С другой стороны, весьма в их стиле пригласить кого-то на пиршество, а после убить по пути домой.