Книга Новые детективные истории эпохи Мэйдзи, страница 104 – Анго Сакагути

Это был день похорон, семья Оканэ отправилась на церемонию кремации и только трое слепых подопечных остались присматривать за домом.

Синдзюро с напарниками принесли суси и разделили с тремя слепыми.

— Говорят, у слепых обострены остальные чувства. И вы, ребята, не заподозрили, что в соседней комнате кто-то скрывается?

— У братишки Какухэя лучше развито такое чутье. У нас его совсем нет, – ответил Бэннай.

Какухэй нахмурился.

— Откуда мне знать, что кто-то находится в соседней комнате? Что за чушь!

— Хе-хе. Может, ты и не видишь, но многое понимаешь. Так говорила и старая карга, и Осино: интуиция слепых пробирает до жути, хоть мы и тугие на голову.

— Не делай из меня идиота! – не на шутку разозлился Какухэй.

Синдзюро сменил тему, чтобы разрядить обстановку:

— А что у вас с жалованьем?

— Его практически нет. Выручка делится на доли, и нам достается меньшая. Инаёси так и вовсе ученик, поэтому весь свой заработок отдает господину. Сейчас в каждом районе полно массажистов, Токио уже не тот.

Бэннай, как обычно, разговорился:

— А госпожа Оканэ выпивала каждый вечер?

— Еще как! После того, как накормит нас, наливала себе, и, похоже, ей нравилось пить в одиночестве. Даже если господин был дома, она сначала кормила его, а потом пила одна. Хотя господин тоже не дурак выпить.

— И сколько же она выпивала за ночь?

— Слышал, что пять или шесть бутылок. Осино покупала определенное количество каждый день, чтобы никто не украл. Старуха выпивала все вприкуску с рисом на чае и потом храпела, как сытая змея.

— А во сколько она ложилась спать?

— Я часов не вижу, поэтому знать не знаю во сколько. Когда она напилась и начала кричать, сакэ почти закончилось, а к тому времени, когда мы ушли на работу в ту ночь, принялась за рис на чае. Я как раз справлял нужду в отхожем месте, когда услышал, что она принялась за еду.

— Выходит, когда вы ушли на работу, она спустя время уснула?

— Наверное, так и было. После риса сразу заваливалась храпеть. Самому мне неведомо, но говорят, что она спит с открытым глазом. И страшно, и удивительно. Слышал, что увидеть такое еще раз не захочется.

Так резво разговаривал только Бэннай.

В то время кремацию провести было не так-то просто из-за примитивных приспособлений, поэтому близкие Оканэ вернулись поздно ночью. Синдзюро и его соратники решили убедиться и в их невиновности. Выйдя на улицу, они увидели сгоревшие дома на противоположной стороне.

— Похоже, пожар случился недавно.

— Да, не то десять, не то двенадцать или даже тринадцать дней назад. Вспыхнул посреди ночи, но, к счастью, ветра не было и его быстро потушили, – ответил Фурута Синдзюро.

Ближе всех к заведению массажистов жил Мёан, примерно в тридцати или сорока кэнах^[71]. У Какухэя было твердое алиби.

Сэнъю вел себя как истинный врач:

— Я пошел за Какухэем, потом он все это время был здесь.

— И он с половины одиннадцатого до трех ночи делал массаж только одному человеку?

— Легко, осторожно и с чувством. Такой массаж просит господин. Поскольку у него хроническое заболевание, ему делают лечебный массаж.

Детективы отправились в лавку Исиды. Служанка, которая приходила за Бэннаем, ответила:

— Тот, кто попросил меня позвать массажиста, – Дзинскэ из Асикаги, который приходит время от времени. Если он остается на ночь, то обычно зовет Бэнная. После Дзинскэ он сделал массаж другому гостю, который представился аптекарем из Осаки. Он тогда впервые у нас ночевал. Я пообещала ему, что если он захочет массаж, то попрошу, и подождала, пока Бэннай закончит с Дзинскэ. Бэннай пожаловался, что очень устал, потому что у обоих очень напряженные плечи. В приемной как раз остались инаридзуси. Бэннай отужинал ими и ушел домой.