Онлайн книга «Сага о Вечных»
|
А затем его вновь тянуло вниз. Туда, где нет ничего. Где его самого нет. А он упрямо сжимал несуществующие зубы, разрываясь яркими всполохами. Тянулся вверх, к призрачному солнцу, рябью разливающему свет над пронзительно-черной глубиной. У него не выходило. Будь проклят Торстейн и предавшее тело. Не выходило вернуться назад. К своей Вигдис. Пока все вокруг не полоснуло рыжей вспышкой. На этот раз Ульву привиделся не мягкий золотой свет любимой, нет. Чистое пламя. Его, как нашкодившего щенка, рвануло вверх за холку. Больно, до клокочущего в глотке крика. Словно заживо сдирают кожу. И хаотично мечущиеся по окружающему ничто глаза встретились с другими. Такими же зелеными. «Вставай». Резкий рывок. Где бы он ни был, что-то волокло его в иное место. А он, не ведающий страха, встретивший смерть почти достойно, теперь извивался и беззвучно орал. Новый ярко-рыжий всполох… Нет, не огня. Волос, убранных в тугие боевые косы на висках. Он свои заплетал почти так же. На миг он увидел перед взором совсем иную картинку: озорная улыбка и занесенная для броска вверх рука, сжимающая шишку. Тогда он прыгнул первым. Нет… Не то, все снова стало смазано. Остался один голос. Мягкий, тягучий, но полный такой древней силы и злобы, что он не смог бы не подчиниться. «Вставай, Ульв! Поднимись, дитя!» Несуществующую правую руку обожгло болью, выкрутило и отодрало. Он знал точно. Ее больше нет. Как подняться, когда тебя раздирает на части? Когда ты сбился с пути. Да и голоса больше не было. Нет Ульва. Ни-что. «Ты не погибнешь от руки ребенка побратима. Не так. Поднимайся!» Короткий удар в грудь – и рот снова распахнулся в беззвучном реве. Боль поглотила его, внутрь хлынула черная вода, с хрустом выгнуло и сломало позвоночник. Чистая, альмандиново-алая агония, в которой вспомнилось абсолютно все. Улыбающееся лицо ликующего над ним Торстейна, дрожащие пальцы затягивающей повязку Вигдис, волны взметнувшихся волос, когда она падала рядом с ним на колени. Ее мертвенно-бледное лицо. Боги, он так боялся, что она этого не выдержит… И ее закушенная до крови губа, когда ускользающее сознание зацепилось за темные силуэты, выходящие из-за высоких вековых елей. Она могла быть в опасности. Что, если люди Торстейна настигли ее? Что, если он оказался прав? Что, если в этом месте живут чудовища и сейчас Вигдис пересекает этот же путь, павшая от рук ведьм железного леса? Ульв подался навстречу боли, принял ее с готовностью, с жадностью. Кто бы ни пытался провести его вперед по незаметному во тьме пути, кто бы ни жаждал его возвращения, помощь незнакомца Ульв примет с благодарностью. «Горжусь. Мое дитя…» Он не помнил, старался не думать, потому что мысли об отце всегда наполняли глотку горечью, сжимали в клещи виски. Ульв поразмыслит об этом позже. Гораздо позже. Когда выкарабкается и убедится, что Вигдис ничего не угрожает, что она будет жить. Темный мир перед глазами сделал оборот, его с влажным хрустом вывернуло наизнанку, а затем Ульв распахнул глаза. Вскочил, тут же свешиваясь с незнакомого каменного ложа, пока желудок предательски исторгал из себя дегтярную вязкую жидкость. Его рвало. Полоскало до слезящихся глаз и натужных хрипов. Кто-то гулко похлопал его меж лопаток, грубо хохотнув: |