Книга Сага о Вечных, страница 142 – Лизавета Мягчило

Потому что ему было не до суеты, не до правил и устоев. Он, ошалело впиваясь пальцами в густую шерсть шкур, сидел, поджав ноги под себя, позволяя устроившейся на корточках Вигдис дробить кости своей левой, единственной руки. Дева намертво вцепилась в его пальцы.

Влажная от пота коса спускалась по плечу, чирикала своим кончиком по шкурам. По плечам и лбу стекал пот, она шумно дышала, иногда переходя на звериное рычание, перемешанное с руганью.

В доме пахло зверобоем, можжевельником и тысячелистником, женские голоса взывали к Фрейе и Фригг, уговаривая одну из богинь спуститься помочь.

Его потомки разверзнут небеса. Они поведут вперед чудовищ, на их сторону встанет все темное, все разрушающее.

Иногда нужно разрушить, чтобы на руинах построить новое. Правильное.

Боги не спустятся к ним. Ульв давно не чуял их присутствия, а сам никогда не взывал. Был только Локи, выныривающий из вечности, чтобы провести с ними несколько коротких зимних дней. Доведенный хриплым вороньим карканьем, он снимал с длинных ног сапоги и швырял их в трехглазых воронов, прежде чем снова исчезнуть.

— У-у-ульв… – От рычания, выдравшегося из глотки долгой вибрацией, все внутренности викинга трусливо съежились, сжимаемая рука снова полыхнула болью. Пальцы на ней давно посинели и стали ледяными, но он молчал.

— Ты такая молодец, Вигдис. Мое сокровище, ты настоящая умничка…

— Я… – Она запнулась, переходя на низкий напряженный вой, а затем, шумно дышащая, нервно засмеялась. Растягивающий губы в улыбке Ульв провел ладонью по влажной щеке, стер готовые сорваться с кожи капли пота … – убью, если ты хоть взглянешь в сторону ложа…

Он подхватил ее смех. Плутовато прищурил глаза, склоняя голову набок. Даже сейчас она умудрялась угрожать ему. Второй раз за три года. Первый был, когда добравшийся до их жилья Орм предложил ему одну из своих рабынь для помощи по дому. Вигдис бежала за «призадумавшимся» Ульвом с кухонным саксом. Целеустремленно, молчаливо и от этого очень страшно. Викинг оторвался только в лесу, шумно дыша и давясь смехом, он с дуба смотрел на макушку крадущейся Вигдис, воркующей о том, как нежно она хочет его обнять. И это после воплей, что он бессовестный тролль, которого нужно воспитать. Он не верил.

После того, через что они прошли, Вигдис не любила шутить о смерти.

— Ты потянешь меня на ложе за волосы, душа моя. Все скоро забудется…

Ответом ему был полный протеста вопль.

А затем весь его мир сузился до ее хриплого выдоха, полного облегчения. И детского крика. Могучего, содрогнувшего дом и небесные своды. Подхватившая в льняное полотнище младенца женщина с улыбкой выпрямилась. Откинула один край, чтобы гордо возвестить: «Сын».

А дрожащая Вигдис тяжело опустилась на пол, распласталась по валявшимся рядом шкурам, протягивая руки к ребенку.

Плод их любви. Их золотое семечко. Небрежно свернув одну из шкур, Ульв помог Вигдис удобнее улечься, подложил ее под голову. И опустился на пол рядом, сгорбившись над своим самым дорогим сокровищем.

Ребенок оказался совсем маленьким. Беспомощная кроха, ревущая так, что закладывало уши.

Бог коварства. Бог разрушения. Он способен порождать лишь чудовищ. А чудовища создают новых. И нет этому кругу конца и края. До конца всех времен. До вечной зимы.

Женщины выскользнули за двери, оставляя их втроем. Тихие вопросы тут же сменились радостным ревом, Локи просунул в дверной проем голову целиком, но его тут же за воротник вытянула громадная рука Хролфра. Взглянувшая в сторону двери Вигдис устало рассмеялась, скользнула подушечкой по пухлой щеке.

Ребенок тут же затих, попытался поймать ее палец губами, заставляя засмеяться вновь, потянув край рубахи вниз. Голодный волчонок.

— Наш сын… – Ульв всегда думал, что всю нежность в голос вкладывает, когда говорит со своей Вигдис. Но сейчас она лилась через край бурным потоком. Всеобъемлющая любовь, гордость, счастье.

— Наш сын. – Воркуя, Вигдис устроила свою голову на его плече и устало прикрыла глаза. Прошла вечность, может, две или три. Все разбрелись по домам – глубокая ночь давно согнала с небосвода солнце. Поздравлять их начнут с самого утра, пока только безрассудный Локи рискнул появиться перед взбешенным Ульвом, которому пришлось лезть в комнату через узкое окно, расцарапав о бревна всю задницу.

Ульв думал, что Вигдис задремала. Но когда он опустил палец к потянувшейся из полотнища пухлой ручонке, она заговорила, едва ворочая языком.

— Знаешь, а неплохо бы потом родить ему сестру. Будут вместе учиться охоте, проводить время…

— Ты только что хотела меня убить. – Улыбнувшись, он оставил на прохладном лбу поцелуй.

А насытившийся младенец открыл пронзительно-зеленые глаза.

Чудовища порождают чудовищ, это замкнутый круг.

Чтобы что-то создать, что-то нужно разрушить.

Ждущий своего часа Фенрир зевнул, меч, выпавший из пасти, уже три года валялся у лап. И он приоткрыл глаза.