Книга Сага о Вечных, страница 119 – Лизавета Мягчило

Ульв вернулся к началу. К первой деве, приподнимающей подбородок. Стал так близко, что в нос забился запах меда и молока. Боги, они все пахли как Вигдис… А затем он закрыл глаза, почти касаясь тела телом, затаив дыхание.

Он ощущал ее дыхание, чувствовал, как размеренно и медленно поднимается ее грудь. Уверенно.

Наблюдая за ним, Один подался вперед. А Ульв, не выныривая из темноты прикрытых век, сделал шаг к следующей, замер уже перед ней, застыл изваянием. Вдох. Выдох. Глубоко, сильно, уверенно. Еще шаг вбок, за ним еще один. На месте четвертой девы все переменилось – она подалась вперед, коснувшись его груди собственной, заставляя приоткрыть глаза. Томный взгляд, приоткрытые, приглашающие губы. Глаза Ульва распахнулись окончательно. И когда в них всколыхнулось, заворочалось голодное пламя, откуда-то сбоку, из ряда оставшихся, он услышал недовольное короткое фырканье, заставляющее губы потянуться в шкодливой улыбке. После этого испытания Вигдис оторвет его голову и будет пинать по всему Асгарду, приговаривая, какой плохой-плохой-преплохой похотливый баран Ульв, сын Локи.

Знать бы ему, что она выдаст свое негодование, тогда он слушал бы внимательнее. Мимолетная досада улыбки с его губ не стерла. Шагая к следующей, Ульв продолжал ощущать за своей спиною крылья. Надо же, маленькая валькирия ревновала даже к собственным копиям.

Он заставлял себя сосредотачиваться, вслушиваться в дыхание, ощущать, как опускается и поднимается во время вдохов и выдохов грудь. Сколько времени прошло с того мига, как началось испытание? Сколько миров сгорело и вновь возродилось? Открывая глаза, он простился с еще шестью девами, оставляя четырех. Вигдис не могла дышать спокойно и уверенно, его маленькая трусишка слишком волновалась. Вигдис не могла на глазах у тысячи воинов выпрашивать у него ласку. Нет, скорее, эта дева загорелась бы на том самом месте, на котором стояла.

Первая из четырех выбранных дышала часто, испуганно, вдохи и выдохи срывались с приоткрытых губ, не давали легким насытиться. Вторая дышала гневно, едва ли не со свистом, через стиснутые зубы – могла ли Вигдис гневаться на него после увиденного? Да ведь могла, еще как. Дыхание третьей замерло, когда он сделал шаг ближе, а затем выровнялось, но было куда тише, чем у остальных. Так дышат, пытаясь справиться с волнением. Четвертая, казалось, не дышала вовсе. Стоило грудной клетке Ульва замереть, как ее замерла следом.

И пока Ульв указывал на каждую из дев, что ему не подходили, сердце галопировало где-то в глотке, сушило губы, заставляя нервно их облизывать. Кулаки сжимались каждый раз, когда пузырь морока над очередной валькирией лопался. Только боги могли знать, как отчаянно он боялся, что очередной морок не рассыпется, перед ним останется отринутая обиженная Вигдис, которую он не сумел узнать.

Четыре девы. Три возможности потерять свою любовь. Ульв стал казаться затравленным. Взгляд бегал от одной к другой, зубы сжались так, что на скулах выступили желваки. И все Вигдис, как одна, с тревогой смотрели на него в ответ. Пир остановился, затихли викинги, замерли стоящие по углам валькирии. Только Один и Тор казались расслабленными, только у них происходящее вызывало интерес без толики волнения.

Что ж, истина совсем рядом. Пора двигаться дальше. Качнувшись с пятки на носок, он, словно любопытствующий пес, наклонил голову набок, скользнул взглядом по каждой из дев. И начал сначала.