Книга В пятьдесят первая любовь вернулась врагом, страница 6 – Андрей Левинский

— Пока никто ничего не продаёт.

— А этот дядя хочет?

Полина указала на Алексея.

Он не отвернулся.

— Этот дядя хочет, чтобы сначала разобрались, откуда взялись деньги, — сказала я.

— А потом продаст?

— Поля, иди на веранду, — вмешалась Даша.

— Я у бабушки спросила.

Полина не сдвинулась с места. Пришлось ответить.

— Если окажется, что дом построен на чужие деньги, — сказала я, — нам придётся искать решение.

— Это не ответ.

— Другого пока нет.

Она подумала и кивнула. Потом повернулась к Алексею:

— Вы бабушкин враг?

— Сегодня, похоже, да.

— А раньше?

— Полина! — одновременно сказали мы с Дашей.

Алексей посмотрел на меня. В его лице ничего не изменилось, но мне опять почудился запах нагретых досок на старой пристани, хотя в прихожей пахло только остывающей уткой.

— Раньше мы дружили, — ответил он.

Полина удовлетворилась и ушла к торту.

— Не смей разговаривать с моей внучкой, — тихо сказала я.

— Она задала вопрос.

— Ты мог не отвечать.

— Она всё слышала, Марин. Что я должен был ей сказать?

Я шагнула к нему, но между нами встал Антон.

— Достаточно. Алексей Сергеевич, сегодня вы ничего больше не добьётесь.

— Я уже добился ареста.

Значит, он.

Сам попросил наложить арест. А теперь стоит передо мной и советует нанять адвоката.

— Вон, — сказала я.

— Завтра в десять приедет оценщик.

— Я его не впущу.

— Тогда составят акт о недопуске.

— Пусть составляют. Бумаги у вас получаются лучше домов.

На этот раз он вздрогнул. Почти незаметно, но удар пришёлся туда, куда я целилась.

Мне стало легче.

Ровно на секунду.

Алексей достал из внутреннего кармана визитку и положил на тумбу.

— Адвоката выбери сама. Не Антона. Не человека из фирмы Виктора. Независимого.

— Твои советы закончились тридцать три года назад.

— Нет. Двенадцать.

Теперь вздрогнула я.

Двенадцать лет назад он уже приходил ко мне с папкой. Я не ударила его. Я выставила за дверь и позвонила Виктору.

Через неделю Алексей уехал из города.

— Завтра в десять, — повторил он. — И убери детей из северного крыла.

— Почему?

Он посмотрел в сторону лестницы. Наверху находились три гостевые комнаты и детская, которую Виктор подарил Полине к пятилетию: светлые стены, встроенные шкафы, круглое окно над кроватью.

— Потому что деньги на его реконструкцию пришли со счёта «Тихой гавани».

Алексей вышел, не дожидаясь ответа.

За столом на веранде запели «С днём рождения тебя». Не попадая ни в ноты, ни друг в друга. Семён перекрикивал всех.

Я стояла в прихожей и смотрела на лестницу.

Потом Антон протянул руку к визитке Алексея.

Я накрыла её ладонью первой.

— Не трогай.

Антон задержал на мне взгляд. Потом медленно убрал руку.

Желание я всё-таки загадала.

Не те сутки покоя, о которых сказала за столом.

Я пожелала не расплакаться перед гостями.

Свечи пришлось задувать три раза. Сначала мешал ветер с Волги, потом Семён решил помочь, а на третий Полина зажала ему рот ладонью и велела не портить бабушке будущее. Я наклонилась над тортом, вдохнула запах ванили и горячего воска и подумала, что северное крыло, возможно, оплачено стариками, которым теперь негде жить.

На третьей попытке погасли все свечи.

— Сбудется, — сказала Ирина Павловна.

— Уже, — ответила я.

Она решила, что я шучу.

Гости разошлись около десяти. Оксана увела постояльцев по комнатам. Соседки забрали по куску торта, Ларисин брат — половину утки, а Лариса осталась мыть посуду, хотя я трижды сказала, что справлюсь.