Книга В пятьдесят первая любовь вернулась врагом, страница 4 – Андрей Левинский

— Марина.

Я узнала голос раньше, чем подняла голову.

За открытой дверью стоял Алексей Воронов.

Постаревший ровно настолько, чтобы мне стало ясно: все эти годы прошли не только со мной.

Он перевёл взгляд с моего синего платья на папку с гербом суда.

— Значит, успели вручить.

Первой мыслью было: он по-прежнему не носит галстуки.

Второй — что я сейчас ударю его папкой.

— Ты, — сказала я.

— Я.

За моей спиной Полина считала свечи, сбиваясь после тридцати семи. В доме пахло уткой, брусничным соусом и тёплым воском.

Алексей посмотрел мне в лицо.

— Марина, этот дом могут продать.

Я всё-таки ударила его папкой.

Папка оказалась плохим оружием.

Сорок три страницы разъехались веером, один лист прилип к мокрой плитке у порога, а пластиковая обложка оставила на щеке Алексея тонкую красную полосу. Сам он даже не отшатнулся.

— Стало легче? — спросил он.

— Нет. Но я готова повторить.

— Только на бумаги не наступи. Там выписки.

Эта его способность в самый неподходящий момент говорить разумные вещи когда-то казалась мне признаком надёжности. Сейчас захотелось проверить папку на прочность ещё раз.

Из столовой выглянул Кирилл.

— Мам, там свечи… — Он увидел Алексея и замолчал. — А это кто?

— Никто.

— Воронов, — одновременно со мной сказал Алексей.

Кирилл перевёл взгляд с него на бумаги под ногами.

— Вы из суда?

— Нет.

— Тогда почему моя мать вас бьёт?

— Кирилл, вернись к гостям.

— Мам, подожди. Я не уйду, пока ты не скажешь, что случилось.

Кирилл поставил бутылку на подоконник и встал рядом со мной.

— Я сказала: к гостям.

— А я сказал: мне двадцать семь.

— Тем более можешь пять минут за детьми посмотреть.

Алексей присел и начал собирать листы. Спокойно, по одному, не пытаясь поймать сразу несколько. На затылке у него стало больше седины, чем я заметила в первую секунду. Рукава серой рубашки были закатаны, на левом запястье — старые часы с потёртым ремешком.

Те же часы.

Или похожие? Я рассердилась на себя: нашла на что смотреть.

Я наклонилась за мокрым листом.

Наши руки встретились у плитки. Алексей убрал свою первым.

— Это твоё, — сказал он.

На странице стояла таблица платежей. Я успела увидеть название фирмы Виктора и строку «реконструкция объекта размещения». Рядом — сумма: один миллион восемьсот шестьдесят тысяч.

— Откуда это у тебя?

— Из материалов иска.

— Ты истец?

— Представитель инициативной группы и эксперт по строительной части.

— Как удобно.

— Ничего удобного в этом нет.

— Зачем ты пришёл сам? В день рождения, при гостях. Позвонить не мог?

Кирилл перестал улыбаться.

— Вы хотите дом отнять?

— Никто ничего пока не отнимает, — быстро сказала я.

— Двадцать восемь миллионов обычно что-нибудь значат, — ответил Алексей.

Я повернулась к нему:

— Замолчи.

Дверь в столовую открылась шире. На пороге стояли Даша и Антон. За ними виднелась Лариса с ножом для торта.

— Алексей Сергеевич, — сказал Антон.

Я посмотрела на зятя. Он даже не удивился. Назвал по имени и отчеству, будто ждал его.

Алексей поднялся.

— Антон.

Даша посмотрела на мужа. Тот чуть заметно качнул головой, и она перевела глаза на меня.

— Мам, что случилось?

Я протянула ей папку.

Она не взяла.

— Прочитай вслух, Воронов, — попросила я. — Ты же пришёл ради этого.

— Я пришёл убедиться, что документы вручены лично.