Книга В пятьдесят первая любовь вернулась врагом, страница 15 – Андрей Левинский

Алексей задержался у калитки.

— Найди в тетради «акт семнадцать дробь П», — сказал он. — Или просто «семнадцать П».

— Почему?

— Так называлось пропавшее приложение.

— Ты знаешь, что оно там упоминается?

— Знаю, как Виктор помечал документы.

— Откуда?

Алексей взялся за калитку, но не открыл.

— Потому что до того, как я начал его проверять, мы работали вместе.

— Вы были партнёрами?

— Нет.

Он всё-таки открыл калитку.

— Сначала он и меня так называл. А потом я увидел, под чем он хочет получить мою подпись.

На следующее утро я написала в семейный чат, что до конца недели никого не подменяю, не кредитую и не спасаю от внезапных дел.

Через двадцать минут Даша уже привезла детей.

— Всего на час, — сказала она, ставя в прихожей рюкзак Семёна.

За её спиной Полина держала пакет с купальниками, планшет и клетку с хомяком.

— Вы на час переезжаете в другую страну?

— Пушок один не останется, — объяснила Полина.

— У Антона срочная встреча в банке, — сказала Даша. — Мне нужно быть с ним.

— Зачем?

— Потому что счета оформляла я.

Она произнесла это буднично, уже поворачиваясь к двери. Потом, кажется, поняла, что сказала, и поправилась:

— Часть текущих документов. Ничего важного.

— Даша.

— Мам, не сейчас. Пожалуйста. Я опаздываю.

— На сколько оставить детей?

— Часа на два. Максимум три.

— Ты сказала один.

— Я не буквально. Просто ненадолго.

— В бухгалтерии это работает?

— Спасибо, мам.

Она поцеловала меня в щёку и вышла. Я осталась в прихожей: вроде бы ни на что ещё не согласилась, а Даша уже заводила машину.

Семён потянул меня за футболку.

— Ба, у нас важное дело.

— Я боюсь спрашивать.

— Мы создаём комиссию.

— По хомяку?

— По твоему жениху.

Полина закатила глаза.

— Он услышал, что дядя Лёша был твоим раньше.

— Моим кем?

— Женихом, — уверенно ответил Семён. — Но потом потерялся.

— Он не потерялся.

— А где был?

— В другом городе.

— Значит, потерялся далеко.

Спорить с ним было бесполезно. Я подвинула рюкзак к стене.

— Никакого жениха нет. Есть эксперт.

— Эксперт может жениться?

— Теоретически.

— Тогда проверим.

Полина подняла рюкзак.

— Не обращай внимания. Он уже составил вопросы.

— Ты помогала?

— Только исправляла ошибки.

— Значит, вдвоём составляли.

Я отвела детей на кухню, выдала яблоки и открыла красную тетрадь. Елена прислала фотографии каждой страницы, но я хотела видеть нажим ручки и места, где Виктор возвращался к записи.

«17/П — лод. — коп.»

Нашлось на предпоследнем развороте. Последнее слово было не разобрать: после «коп» ручка оставила кляксу. Копия?

— Поля, как ты думаешь, что здесь написано?

Она подошла, жуя яблоко.

— «Лод».

— Это и я прочитала.

— Может, лодочная?

Я посмотрела в окно на старый сарай у нижней границы сада.

В лодочном сарае мы хранили спасательные жилеты, складные стулья, банки с краской и всё, что Виктор не хотел выбрасывать, но не разрешал заносить в дом. После его смерти я была там дважды. Дверь разбухла весной и теперь закрывалась только сильным ударом плеча.

— Сидите здесь, — велела я.

— Мы пойдём с тобой, — сказала Полина.

— Нет.

— Почему?

— Потому что там грязно, гвозди и пауки.

Семён уже натягивал резиновые сапоги.

— Он готов, — сообщила Полина.

Через пять минут мы втроём спускались по садовой дорожке. Пушок остался на кухне под присмотром Оксаны, которая потребовала доплату за работу с экзотическими животными.