Книга В пятьдесят первая любовь вернулась врагом, страница 17 – Андрей Левинский

— И я выставила тебя за дверь.

— Да.

— Ты мог объяснить лучше.

Он провёл большим пальцем по старой вмятине на крышке.

— Я тогда на Виктора злился. Пришёл, с порога орать начал. На тебя.

Такого ответа я не ждала.

— А теперь?

— Теперь стараюсь сначала рот закрыть. Не всегда выходит.

С дорожки донёсся голос Семёна:

— Ба! Пушок убежал!

Мы одновременно обернулись.

По траве к сараю катился прозрачный пластиковый шар с хомяком внутри. За ним бежали Полина, Оксана и один из постояльцев в гостиничных тапочках.

Алексей первым поймал шар у края дорожки.

— Динозавра зовут Жора! — крикнул Семён. — Это был проверочный вопрос!

— Запомню, — пообещал Алексей.

— Можно исправить минус.

Я рассмеялась.

Согнулась, упёрлась ладонями в колени и никак не могла остановиться. А Оксана всё объясняла, что увольняется: в трудовом договоре про грызунов ни слова.

Когда я выпрямилась, Алексей всё ещё держал шар и улыбался. Я отвернулась, вытирая глаза. Давно так не смеялась.

Я позвонила Елене и рассказала про ящик. Она приехала через сорок минут. Открывали при ней, под запись.

Внутри лежали три пустые папки, засохшая ручка и фотография.

На ней мы с Алексеем стояли на старой пристани. Мне было семнадцать. Ему — двадцать один. Я смеялась, запрокинув голову, а он смотрел не в объектив.

На меня.

На обороте рукой Виктора была поставлена дата.

И написано:

«Вот с чего всё началось».

— Кто нас снимал? — спросила я.

Елена держала фотографию за края. Я рассматривала свою голую руку, белую рубашку Алексея, его пальцы у меня на талии. Помнила, как он притянул меня к себе перед щелчком затвора. А человека с фотоаппаратом — нет.

— Виктор, — ответил Алексей.

Я подняла голову.

— Он разве был с нами?

— Пришёл позже. Ты ещё за лимонадом ходила. Он сказал: давайте сниму, пока плёнка осталась.

На обороте стояло двенадцатое августа. Я помнила жару, липкий стаканчик в руке, запах речной воды. В памяти остались мы с Лёшей, и никто больше.

А Виктор, оказывается, стоял напротив.

— Значит, вы тогда уже работали вместе.

— Да. Он временно руководил нашей бригадой.

Вчера Алексей говорил об общей работе с Виктором. Я решила, что речь о «Тихой гавани», о том, что случилось двенадцать лет назад. Получалось, они знали друг друга гораздо дольше.

— Почему ты сразу не сказал?

— Думал, ты помнишь.

— Не помню.

Я снова посмотрела на приписку. «Вот с чего всё началось».

— Он написал это не тогда, — сказал Алексей. — Двенадцать лет назад. При мне.

— Ты видел эту фотографию у него?

— На столе, когда принёс замечания по стройке. Виктор сказал: «Я вас снимал и уже знал, что она будет со мной». Потом надписал оборот. Хотел, чтобы я снова почувствовал себя лишним.

Я перевернула снимок. За словами, которые казались последним сообщением покойного, стоял обыкновенный спор двух живых мужчин. Меня в том кабинете не было. Но решали они опять обо мне.

— И ты запомнил?

— Такое запоминается.

Елена убрала фотографию в прозрачный пакет.

— Марина, про фотографию поговорите позже. Нам ещё нужно разобраться с ящиком.

— Я понимаю.

— И дети за дверью.

За дверью зашуршали.

— Поля, отведи Семёна наверх.

— Мы просто стоим, — отозвалась внучка.

— Я слышу. Идите к Оксане.

Семён спросил что-то шёпотом. Полина ответила: «Потом». Я дождалась, пока шаги стихнут, и только тогда повернулась к Елене.