Книга Границы (не)приличия, страница 98 – Яна Лари

— Да нет же, — качает головой Вагановна. — Тёмненький, как и ты.

— Дальше, — хрипну я, теряя голос. — Во сколько вышли, в какую сторону пошли?

Мне что, каждое слово клещами тянуть?!

— Как темнеть начало, так и вышли. Он ещё галантный такой — дверцу машины перед ней открыл. За руль посадить хотел, она заупрямилась, рядом пересела.

— Скажешь тоже, галантный, — встревает обычно молчаливая Никитишна. — Рюкзак-то она сама тащила. Лицом бледная вся, тяжеленный небось.

Дело дрянь, если на машине, поэтому перехожу сразу к сути:

— Марка машины?

— Дорогущая, — выдают они в один голос после непродолжительной паузы.

Исчерпывающе, бля…

Буркнув что-то отдалённо похожее на «спасибо», отхожу на пару шагов. А в какую сторону идти, где искать — без понятия. Внимательно смотрю в сторону выезда со двора. Зачем смотрю? Чего жду?..

Тянусь за пачкой сигарет.

— А номер машины тебе не дать? — спохватывается вдруг Вагановна. — Я записала. Как чувствовала, разбираться пойдёшь.

Клянусь, ещё ни разу в жизни я так отчаянно не хотел расцеловать женщину! Хватаю бумажку с цифрами, будто билет во вторую жизнь. Кровь шумит в висках. Перед глазами двоится. В полной прострации пытаюсь нащупать по карманам телефон… Нахожу его во второй руке…

— Кир, привет. Нужно пробить машину. Срочно. Твой батя знает кого-то, кто мог бы помочь?

Лис схватывает моё настроение с ходу.

— Найдёт. Номер скинь сообщением.

Снова жду. Измеряю секунды шагами. Четыре слова, выжженные на листке, опасно тлеют в черепной коробке.

Телефон наконец-то оживает.

— Стас, меня тут спрашивают, где ты её видел?

И что-то неуловимое в тоне Лиса прошивает меня ознобом…

Едва надежда найти Асю мелькнула на горизонте, как её тут же размозжило словами Лиса, что машина числится в угоне.

В сотый раз складываю разрозненные обрывки информации, пытаясь впихнуть невпихуемое в логические рамки.

Утром не пошла на работу. Радостная…

То, что радостная — хорошо. Что со мной не поделилась — спорно. Допустим, у Аси были на то основания. Справедливые. Проехали.

Чем занималась весь день неизвестно. Помимо того, что собирала вещички. Там дел минут на десять с её-то гардеробом.

Шарпея оставила, хотя игрушка — память. Та ночь вообще выдалась особенной. Мне приходилось видеть раньше, как люди плачут от счастья, но тогда в железной кабинке на высоте птичьего полёта я и сам едва не пустил скупую слезу. Сердце она мне там выпотрошила, каждый закуток собой заполнила.

Любовь, она же как невесомость — в себе не уместишь. Она рвётся наружу мимолётными касаниями и неровными выдохами, а когда связь со своей парой теряешь, тебя же начинает рвать изнутри.

За каких-то пару часов я в клочья.

Брожу заводной игрушкой по комнатам, пытаясь уловить хотя бы запах. Хочу поймать за хвост наше вчера, но оно как туман просачивается сквозь пальцы. Асин голос не слышу и внутри всё трауром молчит. Сердце требует действий. Мозг тормозит.

Память на повторе проигрывает короткий текст записки. Уходит. От меня.

Свидетели поддакивают. Да, ушла, в обнимку. С улыбкой на лице.

Логику заклинивает. Последние факты не получается проглотить. Я слишком много времени потратил на Мишу и слишком мало был с ней по-настоящему рядом. Не физически, не мыслями о том, как её обезопасить, а просто рядом. Сам виноват. Показал быт как есть — без прикрас, со всеми недостатками. Ну не видел я смысла превращать отношения в аттракцион, пока на другой чаше весов её жизнь. Хотя меньше всего я хотел разочаровывать Асю. Если уж дал слово, я его держу. Это правило нас погубило. Молчание — всё, что у нас было и всё с чем я остался.