Книга Границы (не)приличия, страница 99 – Яна Лари

Почему она так поступила?

Почему так спокойно уходила с другим?

Реален ли вообще этот Миша?

А если да, то был ли таким отмороженным, как она меня убеждала?

Что я вообще о тебе знаю, Ася?

Ни-че-го.

Так неужели ты побоялась посмотреть мне в глаза и сказать, сколько весит моя невесомость?

В чём ты её измерила, родная? В лошадиных силах под дорогим капотом? В количестве скандалов? В потерянном времени? В чём?!

Прижимаю ладони к глазам. Тру, пытаясь собрать мысли в кучу. Рассыпаются.

Тупо смотрю на шарпея и виновато поворачиваю его мордой к стене. Мне становится так стыдно за свои мысли, что выжег бы каждую, как выжег те буквы на смятой записке. Чужие слова, бездушные буквы — чушь это всё. Правда всегда на поверхности. В глазах и в поступках. Ася могла сколько угодно молчать, но если говорила, то всегда была со мной честной.

Раз в обнимку шла, значит, так надо было. И хорошо, что улыбалась, иначе сейчас на стены лез бы, ища кого порвать.

Валюсь поперёк кровати, накрывая лицо её подушкой.

Время будто вспять поворачивает. Ася снова стоит в дверях моей ванной, растерянная, со стаканом молока в продрогших пальцах. Вижу её ясно, как наяву. От невыносимой тоски сводит зубы.

Я отбрасываю подушку, встаю. Бездействие всё так же сводит с ума, но теперь с львиной примесью адреналина. Если отмести вероятность, что Ася с любовником, а это какой-то галимый абсурд, то остаётся хороший знакомый.

Хороший знакомый, который увёз её на угнанной машине. Охренеть, какой хороший, ага.

Всё время обсасываю внутри содержимое записки. Злость улеглась и теперь я уверен, что не её это мысли. Такие гадости пишут на эмоциях, а там буквы одна к одной, каждая дважды обведена. Будто время тянула. Заставил.

Из вариантов только бывший. Чего от шизика ждать без понятия, а в том, что Ася хорошо играет беззаботность не раз была возможность убедиться. Пазл, наконец, сошёлся, но картинка мне не нравится всё больше. Потому что если всё обстоит так, как мне рисуется, то получается она в большой опасности.

Подрываюсь в ванную. Высматриваю, сам не знаю что. Какой-то знак, зацепку, что угодно, что может указать, в каком направлении искать.

На стеклянной полке её расчёска и какой-то крем. Собрала только вещи.

Не так. Собрала только то, что было в спальне. Как под присмотром.

Другая бы, может, и махнула на мелочи, но Ася выросла в нужде. Она бережливая порой до нелепости. Не станет девушка, которая по второму разу заваривает чайный пакетик оставлять такие вещи, как фен и косметичка. Исключено.

Куда он тебя мог забрать?

Пытаюсь загнать назад панику. Голова мне сейчас нужна холодной. Хотел бы этот Миша просто разделаться, не стал бы светиться с ней вместе перед соседями. Квартира пустая — делай что хочешь. Главное — не наследить. Вопрос, что в голове у психа?

Стираю со лба испарину. От страха ломит рёбра.

Методично щёлкаю суставами пальцев, второй рукой снимая блокировку с телефона. Заявление о пропаже — всё, что пока приходит на ум, но не внушает никакой надежды. Даже если умолчать про записку, то свидетелей, готовых подтвердить, что уходила она под руку со знакомым, за глаза хватает. Угрозы годовалой давности опера ещё в прошлый раз не впечатлили.

Заношу палец над сенсором… и отвлекаюсь на бело-голубую упаковку из ламинированной фольги, лежащую на полу у стиральной машинки. Находка вызывает недоумение, потому что Ася патологически щепетильна к порядку. Опускаюсь на корточки, присматриваюсь… И что-то мне подсказывает, тест на беременность явно не мог выпасть из бабушкиной аптечки.