Книга Границы (не)приличия, страница 73 – Яна Лари

— Ась… Я тут вдруг понял, что ничего о тебе практически не знаю.

— Спрашивай, — отзывается она, не задумываясь. Но затем спохватывается и припечатывает в привычном стиле: — Заодно проверим, как у тебя обстоит с интуицией. Отвечу, значит порядок. Нет — извиняй, тема не для обсуждений.

Не трогать личное. Другого я и не ждал. Не помешает для начала разведать границы.

— Одно уточнение: тема секса — тоже табу?

— А ты не ищешь лёгких путей, — в удивлённом выдохе чудится одобрение и моё сердце начинает колотиться в ответ как от энергетика. — Дерзай. Но предупреждаю — дорожка скользкая.

— Ты считаешь, что стонать вульгарно? — стараюсь тоном не выдать насколько мне это на самом деле важно.

— Эмм… — она какое-то время растерянно молчит, потом с усмешкой выдаёт: — Я думала ты будешь спрашивать что-то вроде того, берегла ли я честь до восемнадцати.

— Рассчитывала так быстро скинуть меня с дистанции?

— Начинаю сомневаться, что это возможно.

— И-и-и?..

— Королёв, ты меня озадачил, — отзывается она увлечённо. — Не задумывалась. Нет… Точно нет. Если это естественно и непроизвольно, то не может быть вульгарным.

Не совсем то, к чему я спрашивал. Пробиваю дальше.

— То есть, по-твоему, стон — это признак удовольствия, которое уже не умещается внутри?

— Красиво сформулировал. Да, что-то вроде того.

— Скажи, получается, вчера в ванной… Я недотянул?

— Напрашиваешься перепроверить?

Ох, чёрт… Это звучит слишком горячо. С приглашением.

— Уходишь от ответа, — напоминаю, нервно облизывая губы.

— Мне трудно подобрать слова, чтобы объяснить, — от того, как тяжелеет её дыхание, я ловлю горячий трепет в груди. Мы ведь сейчас думаем об одном и том же, правда? — Это происходило неосознанно. Не так, как у меня бывало… обычно, — заминка, явно взятая на то, чтобы не ляпнуть «с другим».

— И как это было у нас?..

Ася задумчиво выдыхает.

— Если стон — это излишки удовольствия, то с тобой я не ощутила ничего лишнего. Я как будто растворилась, нашла свой дом. Везде был ты, — вздыхает мечтательно. И сразу же переходит на возмущённый смех. — Королёв, ты беспредельщик! Выворачиваешь личное наизнанку. Я так больше не играю.

Маленькое, выманенное хитростью признание. Но меня переполняют ликование и счастье.

— Что такое, дорогая? — дразнюсь. — Мне удалось тебя смутить?

— А то ты не видишь, — ворчит она притворно.

— Да ну, как я могу? В такой-то темноте, — продолжаю дурачиться. Адаптировавшись к отсутствию освещения, глаза смутно различают её силуэт. Не задумываясь, хватаю узкую кисть и несильно кусаю внутреннюю сторону запястья. — Ух ты, я, кажется, отыскал десерт. Что это? — сосредотачиваюсь на запахе и осязании. — персик… поверхность нежная… прохладная… Фруктовое мороженое? Я, кажется, на него подсел. Дайте два!

Её попытка сдержать смех вызывает ответную улыбку.

— Я тоже попробую угадать.

Она перехватывает мою руку и подносит раскрытой ладонью к лицу. Мягкие губы, не размыкаясь, проскальзывают по коже, поднимаются до вершины большого пальца и…

Подо мной будто стул проваливается, когда Ася до середины фаланги погружает его во влажный жар своего рта. Стягивает губами, чуть поднимая голову вверх, отчего меня соответственно швыряет куда-то под потолок, затем плавно опускается, всасывая до самого основания.