Книга Границы (не)приличия, страница 71 – Яна Лари

Я почему-то думала, что он сядет напротив.

— Скорее растеряна, — признаюсь, опасливо шаря руками над столом. — С ума сойти… Где тут вилка, где ложка… О, салфетку, кажется, нащупала. Или нет… Чёрт, это скатерть! — прыскаю, не сдержав смех.

Дезориентация заставляет нервничать, зато собственная неотёсанность практически не ощущается. Неожиданный и приятный бонус. Насколько же всё проще, когда никто ничего не видит.

— Думаю, даже если ты воспользуешься скатертью, никто не заметит, — заговорщицки выдыхает Стас мне на ухо. Словно мысли читает. — Официанты здесь незрячие. Да, кстати, есть можешь как тебе удобно: приборами, руками, хоть прямо ртом с тарелки. Это будет наша общая шалость.

— Меня больше волнует то, как здесь пить, — признаюсь, щупая бокалы. Снова пустой! — Где-то, если верить словам проводника, должен стоять стакан с водой.

— Сейчас найду.

Зал, наверное, не очень большой, а столики уединённые. В темноте слышно, как мы громко дышим. Его близость сейчас не то что волнует, а выворачивает нервами наизнанку. От Королёва исходит такая бешеная энергетика, такой яростный драйв, что моё тело реагирует даже на неуловимое движение воздуха, когда он тянется к середине стола.

— В горле от впечатлений пересохло, — оправдываюсь зачем-то.

Ловлю его эмоции как радар.

Чувствую, как выдыхает отрывисто, будто сбивается с нормального ритма. Как вздрагивает, задевая коленом мою ногу, прежде чем уже осознанно прижаться теснее.

Интересно, перевозбуждён или нервничает?

— Так и должно быть.

— А ты коварный, — вздыхаю куда-то ему в волосы.

— Тебе же нравится? — хрипло растягивает он каждое слово.

Стас произносит это так, словно спрашивает о наших соприкоснувшихся под столом ногах. Но не напрямик. И что-то в этом полунамёке заводит, побуждая расслабиться и подхватить ненавязчивый флирт.

— Я не против, — непроизвольно начинаю отзеркаливать его интонации.

— Кажется, нашёл.

Он передаёт мне воду, а я убито смеюсь, стукнувшись зубами о стекло.

— Кошмар. У меня не получается.

— Позволь, — Стас осторожно отбирает у меня стакан. Соприкосновение пальцев обрывает мой смех коротким выдохом. Ощущение в десятки раз острее, чем когда-либо. Будто, минуя кожу, прямиком внутрь проникает и запускает сердце затяжным ритмом. — Повернись лицом ко мне.

Послушно делаю, как он просит. В нос ударяет запах мужских духов. Сходит на меня лавиной — одновременно сухой и сладкий. Знакомый и в то же время щекочущий рецепторы новыми гранями. Я шумно сглатываю. А затем его рука мягко поднимает мой подбородок.

Влажные, жёсткие губы касаются моих. В рот врывается вода. Это прикосновение в сотни раз интимнее любого поцелуя — слаще трепета в груди, громче гула в ушах.

Удивлённо и совершенно без толку распахиваю глаза. Нас хватает на один мой глоток. Второй делаем одновременно. На третий пьём уже друг друга. Язык по языку. Так мягко-мягко… неторопливо… Смакуя каждый тягучий толчок.

Внутри будто вспышка взрывается. Воображение высвечивает всё, вплоть до узора на подушечках пальцев, удерживающих мои скулы.

Буквально пара секунд и он немного отстраняется. Дыхание частое, громкое смешивается, обжигает нервы горячим вихрем. Раскрытой ладонью чувствую, как под рубашкой неровно колотится его сердце.

— Так почему именно в темноте, Стас?