Книга Здесь живёт любовь, или Кто в доме хозяин?, страница 6 – Яна Лари

Да сколько можно, братан?! Возьми уже себя в руки!

Решительно наливаю себе коньяка — на трезвую голову разговора у нас, чувствую, не получится.

Опрокинув стакан, выхожу во двор. Вадимовна закапывает в лунки семена каких-то цветов из пакетика. Настолько увлечённая, что страшно хочется этим воспользоваться.

Обтянутые тканью ягодицы вызывают мощнейший зуд в ладони. Хмыкнув, примеряюсь и даже представляю смачный звук шлепка.

— Вы не могли бы встать для меня раком? — произношу задумчиво, в последний момент убирая руку в карман.

Вадимовна подскакивает. Чуть пяткой лейку не сшибла, трусиха.

— Фух, — испуганно хватается она за сердце. — Обязательно так подкрадываться? Вы меня снова напугали!

Я выуживаю из кармана сигареты, вытягиваю одну из пачки зубами и, прищуриваясь, щёлкаю зажигалкой.

— Вы что-то говорили... — бормочет опять, так и не дождавшись ответа. — Я не расслышала.

Вот и славно. Она падение с лестницы называет «какая досада!», смысл губу раскатывать? Такую обхаживать надо сразу со сватами.

— Да так… — Шумно выпускаю дым в сторону. — Спросил, кто вы по знаку зодиака.

— Дева.

Вот именно. Тургеневская барышня. Из тех, что раком встанут только по любви. Но, как в той песне:

Мне бы, мне бы, мне бы, в небо, Здесь я был, а там я не был...

— А вы? — так же растерянно справляется Вадимовна.

— Горыныч.

— Это как?

— Как в сказке, — Подхожу ближе и шепчу ей на ухо: — если горите желанием перейти ему дорогу... сгорите, — отрезаю сухо.

Вадимовна вздрагивает, отстраняется.

— Вы так завуалированно мне угрожаете?

Небрежно смахиваю с порозовевшей щеки тёмно-русую прядь, опускаю взгляд на губы: приоткрытые, влажные… я б их!..

Но голос мой звучит вполне себе бесстрастно:

— Я вас прямым текстом спрашиваю — деньги выкупить дом у вас есть?

— Н-нет. — Опускаются её плечи. — Но будут!

— Натурой, я так понимаю, рассчитаться со мной не предложите…

Вадимовна взмахивает рукой, оглядываясь по сторонам.

— Да сколько тут той земли? Корнеплоды, томаты да щавель — вот и весь урожай, — заканчивает она неуверенно. Глаза её округляются, щёки вспыхивают. Видать, дошло. — Постойте… Вы ведь про другое, да? Боже, нет, конечно!

— Значит, предложить мне вам нечего. — Резко затягиваюсь дымом. — Тогда какой смысл терпеть моё общество? Осенью купите любой дом. Да хоть соседний, если вам виды дороги, — показываю на халупу справа, — и живите себе спокойно.

Она поджимает губы, но смотрит с вызовом.

— А если я всё-таки продам вам свою половину, что станет с домом?

Медленно выдыхаю дым, глядя в небо.

Идея, что столько крутилась, вдруг обретает черты.

— Деньги должны работать. Отдыхать в деревне становится модным трендом. Сфотографироваться с козой или в стогу сена — сейчас самый шик. Туристы хотят деревенского воздуха и продуктов без химии из русской печи. Снесу коттедж к едрене фене и построю экоотель для пресыщенных пляжами толстосумов. Речка, ягоды, грибы, посиделки у костра, и прочая экзотика — всё это будет приносить мне прибыль!

Люба неторопливо снимает рабочие перчатки, качает головой.

— Ожидаемо. Знаете, Антонина Степановна просила сохранить коттедж во что бы то ни стало. Я ей пообещала это перед самой смертью и намерена сдержать слово.

Вот же зануда.

Терпения мне. Покрепче да побольше.