Книга Здесь живёт любовь, или Кто в доме хозяин?, страница 23 – Яна Лари

Пока я туплю, Люба деловито роется в шкафчике, достаёт аптечку и жестом велит мне сесть.

— Давайте свои руки.

— Побрызгали водой и хватит. Само заживёт, — ворчу, но подставляю обожжённые ладони.

Она лишь закатывает глаза и аккуратно берёт меня за запястье.

— Нужно обработать антисептиком.

Дёргаюсь, но она только крепче фиксирует мою кисть.

— Потерпите.

Легко сказать! От её бережных прикосновений я забываю, как дышать. Резко вдыхаю, а выдохнуть не получается. Перед глазами влекущие, мягкие губы, морок наводят. Потерпишь тут!

— Да чтоб вас…

Скриплю зубами, пытаясь отвести глаза.

— Странно. С виду вы кажетесь выносливей.

Ага, это я просто вида не показываю, о чём думаю.

Она берёт ватный диск, пропитывает какой-то жидкостью, и, не дав мне времени на возражения, осторожно промачивает покрасневшую кожу. После чего с неожиданной для такой безобидной особы сноровкой обматывает мне ладони бинтом, а края завязывает кокетливым узлом.

— Чёрт-те что, и сверху бантик, — комментирую её работу.

Люба убирает всё в аптечку и смотрит с состраданием.

— Не жмёт?

Шевелю пальцами, пробуя, насколько ограничены движения. Терпимо.

Вы не представляете, как иногда удобно быть раненным и «безруким». Особенно если в сиделки вызвалась сентиментальная барышня, наивная до абсурда. Ах, как она сопереживает мне, как сочувствует! Можно подумать, я на том подсвечнике оставил кожу.

Конечно, не всё так просто. Надо ещё уметь не дрогнуть лицом, произнося:

— А покормите меня шашлыком, пожалуйста.

И с грустью посмотреть на свои забинтованные руки.

Антон

— А покормите меня шашлыком, пожалуйста.

Люба моргает.

— Что?

— Ну, вы же сами видите, — с самым невинным видом поднимаю руки, демонстрируя свою «беспомощность».

Она смотрит на меня с явным подозрением.

— Антон, вы серьёзно?

— Абсолютно, — киваю, пряча усмешку.

— Есть на ночь вредно.

— А голодным я не усну. Только не надо вилок, ради бога, не портите мне аппетит, — добавляю быстро, видя, что моя «сиделка» потянулась за приборами.

Она закатывает глаза, но уходит за мясом. Правда приносит всего один шампур.

— Сбить голод вам хватит. — Пожимает плечами на мой немой вопрос.

— Сомневаюсь.

— Могу добавить стебель сельдерея.

— Не надо. Мне уже страшно от вашей заботы. И ещё… шашлык я люблю есть руками.

Вообще-то, с шампура, но это же и вполовину не так интересно.

— Плебей, — язвит Люба и с опаской подносит к моим губам кусочек мяса. — Вы рот открывать будете?

— Засмотрелся, — ухмыляюсь предвкушающе. — Чувствую себя римским императором.

Моя отрада фыркает.

— И как вам лавровый венок, не жмёт?

— О, а вы мне сплетёте? Примерю.

Как она смотрит! Как будто я уже одной ногой в лодке Харона, и вот-вот запрыгну целиком.

— Вам лучше поменьше говорить, Антон, — вздыхает Люба выразительно и торопливо затыкает мне рот мясом.

— Божественно! — вздыхаю, прожевав кусок. — Когда б ещё вы позволили мне лобызать ваши хрупкие пальцы.

У неё такой вид...

При иных обстоятельствах меня бы точно проткнули шампуром! Но разрушительная мощь сочувствия огромна. Вадимовна продолжает меня кормить и даже умудряется держать постную мину, пока я бессовестно, с гастрономической страстью слизываю пряный сок с её кожи.

Правда нетерпеливо одёргивает руку, едва скормив мне последнюю порцию.