Книга Здесь живёт любовь, или Кто в доме хозяин?, страница 21 – Яна Лари

— Не понимаю, о чём вы.

— О ком. Влюблённые часто ведут себя глупо, но я реально могу подсказать, что делать и как. Вам-то самой не надоело колоться?

Его голос так умело искушает, что впору креститься и молитвы читать.

— Мои поступки могут вам показаться глупыми, даже наивными. Но они идут от сердца, понимаете?

— Они идут от трусости. Так что, готовы к дельному совету или будете дальше насиловать кактус?

— От вас, Русанов? Что-то подсказывает — это будет не совет, а очередная издёвка.

— Ошибаетесь. Говорю совершенно серьёзно. Если хотите, чтобы человек остался, его нужно…

— Привязать?

— Клинический случай, — театрально вздыхает. — Его нужно заинтересовать. Дать понять, что вы лакомый кусочек, эксклюзив!

— И как же?

— Я бы начал с того, что перестал таскать «бабушкину» одежду.

— Спасибо, но я не собираюсь на панель.

Антон криво усмехается.

— А член Макара, наконец, увидеть собираетесь?

— Ой, да идите вы!

Гад какой, всё опошляет!

Я собираюсь уйти, но он хватает меня за щиколотку и не отпускает.

— Ладно, не дуйтесь. Всё проще, чем кажется. Если он уходит, не оборачиваясь, значит, уверен, что вы будете там же, где оставил. Так, может, просто не быть там?

— И что, это работает? — Саркастически дёргаю бровями.

— В большинстве случаев. Правда, иногда люди просто вздыхают с облегчением. Но это уже детали.

— Спасибо, утешили.

Антон смеётся, и мы какое-то время молчим, глядя на затухающие краски заката.

— А вам с этого какая выгода? — спрашиваю настороженно и… ощущаю, как горячие пальцы бесстыже скользят вверх по щиколотке. — Русанов, что вы себе позволяете?!

Нахал...

— У меня… пожар!

— Так остыньте! — Выливаю остывший чай ему на голову.

— Идиотка. В доме пожар! — Подрывается он со ступенек.

— Ой. — Бросаюсь за ним, осознав, что наделала. — Я включила камин и занавеска, наверное...

— Куда? — Он разворачивает меня в обратную сторону. — Живо на улицу!

— В спальне телефон! — Рвусь назад. — Нужно вызвать пожарных!

— Люба! — рычит на меня строго. — Пока они сюда доедут, от дома головешек не останется! Давай на выход. И без самодеятельности. Я не шучу.

Антон

Люба возражает, но я уже не слушаю — взлетаю по лестнице, перескакивая через ступеньки.

Оранжевое в окне мне не привиделось. В спальне весь потолок в дыму. Огонь уже успел сожрать шторы, понадкусывал обои и теперь облизывает полки с книгами. Жара стоит, как летом в Каракумах!

Видимость хреновая, дышать тяжело. Искры трещат, выстреливают в стороны, будто разъярённые осы. Я рефлекторно отшатываюсь.

Проклятье.

Срываю покрывало с кровати. Пламя от ударов дёргается в стороны, шипит, в агонии глотая кислород.

В углу огонь уже добрался до стены, и теперь нагло лезет вверх, потянувшись к деревянным балкам потолка. Я сбиваю его ошмётками тлеющей занавески. Вот же живучая тварь!

Отдельные языки пламени подкрадываются к ковру. Их затаптываю. Те, что ползут на шкаф, догоняю водой из вазы и хлестаю нарциссами. Комплексные меры помогают быстро справиться с задачей. Пожар потушен. Спасибо школе дорогой за этот навык. Меня там ещё долго будут помнить.

Теперь надо распахнуть окно, пока дым не разошёлся по всем комнатам.

На подоконнике металлический подсвечник, его приходится сдвинуть, чтобы добраться до ручки. Но до чего же, зараза, горячий!