Книга Босс, ваше алиби – я, страница 89 – Алекс Скай

— Артём.

Он проснулся мгновенно. Вот что значит человек, привыкший жить в режиме постоянных проблем.

— Что случилось?

— Лидия Андреевна.

Я открыла вложение. Фотография загрузилась не сразу. Сначала появился тёмный верх кадра. Стеклянная стена переговорной. Коридор. Временная метка в углу. Вчерашний вечер. Не сегодняшний поцелуй. Первый. Тот самый, после нашей ссоры. На фотографии я стояла перед Артёмом, положив руку ему на плечо. Он держал меня за талию. И никаких вариантов интерпретации происходящего снимок не оставлял. Я первая его поцеловала. Кадр был выбран идеально.

— Что? — спросил Артём.

Я молча протянула телефон. Он посмотрел. Лицо изменилось.

— Откуда это?

— Пока не знаю.

Я приблизила изображение. В левом верхнем углу была дата. В правом — номер камеры. Не фотография с телефона. Кадр из видеонаблюдения. Мы оба увидели это одновременно.

— Олег, — сказал Артём.

— Или кто-то из его людей.

— Перестаньте его защищать.

— Я не защищаю. Я не хочу ошибиться в тот момент, когда кто-то именно этого ждёт.

Пришло второе сообщение. «Изображение разослано членам совета сегодня в 06:12 с анонимного адреса. Есть требование пересмотреть все выводы внутренней проверки Соколовой в связи с нераскрытым конфликтом интересов». Я прочитала вслух. Артём выругался тихо и отошёл к окну. Я продолжила читать. «Отдельно ставится вопрос о том, не использовалось ли расследование для защиты Романова». Вот теперь внутри стало холодно. Не потому, что кто-то узнал о поцелуе.

Мне было тридцать четыре года. Я не собиралась оправдываться перед советом директоров за то, что поцеловала взрослого мужчину. Проблема была в другом. Я подтверждала алиби Артёма. Я настаивала, что доказательства против него слишком идеальны. Я получила доступ к расследованию. Я искала альтернативных подозреваемых. Я спорила с советом. А теперь существовал снимок, на котором я целовала человека, которого всё это время фактически защищала от простой версии событий.

— Они скажут, что вы были правы насчёт меня, — произнесла я.

Артём повернулся.

— В каком смысле?

— Что я перестала быть объективной.

— Вы не перестали.

— Это мы знаем.

— Этого достаточно.

Я перевела взгляд на него.

— Нет. Для расследования недостаточно быть объективной. Нужно ещё иметь возможность это доказать.

Он взял телефон и снова рассмотрел фотографию.

— Это камера из коридора.

— Да.

— Доступ к записи у службы безопасности.

— Да.

— Значит, Олег знает, что мы подобрались близко.

— Возможно.

— Вера.

— Хорошо. Вероятность сильно выросла.

Артём положил телефон на стол.

— Тогда это ошибка с его стороны.

— Почему?

— Потому что он только что подтвердил, что кто-то из безопасности сознательно вмешивается в расследование.

Я покачала головой.

— Нет.

— Что опять?

— Он подтвердил это нам. Совету он показал совсем другую историю.

Я повернула экран к Артёму. На фотографии не было Олега. Не было камер. Не было поддельного пропуска. Не было двадцатилетнего договора. Были только я и Артём. Женщина, которая ведёт внутреннее расследование. И мужчина, которого она должна проверять.

— Для совета это не доказательство против Олега, — сказала я. — Это доказательство против меня.

Телефон снова завибрировал. В этот раз звонила Лидия Андреевна. Я смотрела на экран и уже знала, каким будет первый вопрос. Не про сто восемьдесят семь миллионов. Не про Фомина. Не про Михаила. Про нас. А человек, который отправил фотографию, именно этого и хотел. Несколько часов назад мы наконец перестали притворяться друг перед другом. Теперь кому-то понадобилось сделать так, чтобы из-за этого никто больше не поверил ни одному моему выводу.