Книга Босс, ваше алиби – я, страница 91 – Алекс Скай

Я встретилась с Артёмом взглядом.

— Уже представлена.

— Что?

— Ничего. Будем в девять тридцать.

Она закончила звонок. Короткое время я продолжала держать телефон возле уха. Артём первым нарушил молчание:

— Что сказала?

— Что заседание будет о доверии.

— Прекрасно.

— И что мы не должны ни с кем разговаривать.

— Ещё лучше.

Я положила телефон.

— Она спросила, где мы работали ночью.

— И?

— Я сказала правду.

— Правильно.

— Не уверена.

Он встретил мой взгляд.

— Начинается.

— Что?

— Вы уже пытаетесь найти вариант, в котором было бы лучше солгать.

— Не солгать. Не сообщать лишнее.

— Вера, мы только вчера закончили спор о том, что люди сообщают вам правду порциями.

— Это другое.

— Разумеется.

Я раздражённо вздохнула.

— Не надо пользоваться моими же аргументами.

— Очень полезная привычка.

Я подошла к стене и ещё раз посмотрела на собранную ночью схему. Сейчас она казалась одновременно убедительной и бесполезной. Мы знали, что Фомин имел техническую возможность создать электронную запись с моим идентификатором. Знали, что команда остановки камеры пришла из службы безопасности. Знали, что Олег работал с подрядчиками ещё во времена «Меридиана» и спустя годы был рекомендован Михаилом в нынешнюю компанию. Но между «мог» и «сделал» оставалось расстояние, которое совет сегодня непременно заметит.

А фотография нашего поцелуя никакого расстояния не оставляла. Она была простой. Понятной. Эмоциональной. Такие доказательства люди любят больше сложных.

— Они нас разнесут, — сказала я.

— Попробуют.

— Нет, Артём. Именно разнесут. И хуже всего, что формально у них есть основания.

— У них есть фотография двух взрослых людей.

— Один из которых был главным объектом моей проверки.

— Я никогда не был официально признан главным объектом.

— Не занимайтесь юридическими играми. Все понимали, кого проверяют.

Он подошёл ближе.

— Вы изменили хоть один вывод из-за меня?

— Я не знаю.

Он нахмурился.

— Что значит «не знаете»?

— Ровно то и значит. Я уверена, что сознательно не меняла ничего. Но объективность — это не только сознательные решения. Возможно, я дольше искала альтернативу, потому что хотела её найти.

— Вы искали альтернативу ещё до первого поцелуя.

— Потому что доказательства были слишком идеальными.

— Значит, фотография ничего не меняет.

— Для меня. Но не для совета.

Артём хотел возразить, однако остановился. Я видела, как ему не нравится эта логика. Не потому, что она слабая. Потому что он ничего не мог с ней сделать. Человек, привыкший решать проблемы действием, оказался в ситуации, где любое действие выглядело новым доказательством заинтересованности.

— Нам нужно идти раздельно, — сказала я.

Он сразу посмотрел на меня.

— Зачем?

— Потому что если мы войдём вместе после того, как совет получил фотографию…

— Что изменится?

— Всё.

— Ничего.

— Артём.

— Мы действительно были вместе.

— Совет не обязан знать, что я провела у вас ночь.

— Вы не «провели у меня ночь» в том смысле, который сейчас вкладываете.

— А фотография поможет им оценить нюансы.

Он подошёл к столу и начал собирать документы.

— Мы приедем вместе.

— Это худшее решение.

— Возможно.

— Тогда почему?

Он поднял глаза.

— Потому что я не собираюсь начинать этот день с того, что буду прятать вас в другом такси, чтобы кому-то стало спокойнее.