Книга Развод под прицелом объектива, страница 74 – Ольга Игонина

Снова трещит телефон.

Номер не определяется.

— Слушаю вас, — говорю спокойно, надеюсь, что кто-то с социальным опросом ко мне попал.

— Ульяна, здравствуйте. Это Марья, помните меня.

Марью точно помню, вернее, в лицо не очень, но то, что с такой девушкой я работала — это точно.

— Да, здравствуйте.

— Мы тут организовали профсоюз моделей, очень просим не бросать нас. Мы готовы за вами под кого угодно идти. Это наша работа, мы больше ничего не умеем, да и сами знаете, что каждая съемка — это большой шаг в карьере. Мы с вами только по-человечески зарабатывать стали, даже с огромным агентскими, которые ваш муж берет. Возвращайтесь к нам, пожалуйста.

— Я пока не готова дать вам ответ. Думаю, мы продолжим сотрудничество, но в каком виде это все будет, я пока не знаю. Простите, мне сейчас не очень удобно разговаривать.

Костя стоит напротив. Кажется, я уже и сама готова лететь на съемки девочек. Даже тех, кто переспал с Гошкой. Может, у меня нет нормального отношения к себе, уважения какого-то.

— Ульян, а тебе это зачем? Если любишь свое дело, готова идти вперед несмотря ни на то, то иди. Если есть вопросы, например, ты будешь снимать баб твоего бывшего только из-за денег, а потом рыдать в раздевалке, может, и ничего тогда этого не надо? Подумай. Благосостояние можно и другим способом заработать, без нервотрепки и непонятных договоренностей с собой.

— Спасибо. Мне пока тяжело увидеть всю ситуацию целиком. Слишком много событий, слишком быстро все идет, мне надо немного времени.

Сажусь в машину, она не ревет, не рвет с места. Вот что значит, хороший ремонт.

“Нестеров” на дисплее. Нажимаю отклонить звонок, все потом...

Заезжаю в кафе, беру себе комплексный обед. Сегодня слышала по радио в машине, что забота о себе начинается с “вовремя поесть”. Мне кажется, я так хорошо давно не ела.

После Гошкиных измен, у меня кусок в горло не лезет, мне кажется, еще пара килограммов меня покинула. И я этому не очень рада, скоро буду похожа на голодранку. У меня всегда была такая реакция на стресс, в университете я всю сессию не ела, просто не могла заставить себя.

Доедаю суп — рада, пусть это будет первый осознанный пункт заботы о себе.

Набираю Гошку, он же хотел поговорить, а теперь у меня есть силы ему противостоять.

— О, кого я слышу, Ульяна?

— Ты же звонил, мне было неудобно разговаривать. Съемки, работа, — откусываю кусок булки. В тесте мало соли, невкусно.

— Да, ворона на хвосте принесла новость, что моя приличная, скромная, благородная жена завела себе мужика, даже не дождавшись развода. А вдруг я не соглашусь отпустить тебя, — выпендривается, злость уже сошла, а желание нагадить осталось. — Слушай, а он точно у тебя недавно появился...

— Представляешь, я тоже кому-то нужна. Ты же был уверен, что я страшная, никчемная, никому не нужная, а вот. Твои птички в клетке мне названивают, со мной работать хотят. Со мной, — подчеркиваю интонацией, — с такой убогой и безрукой.

Оказывается, если наперед продумать речь, хотя бы тезисно, и позаботится о себе, то смелость просыпается. А если спать хоть немного, так вообще — рыцарскими доспехами можно начать звенеть.

— Да брось, ты же знаешь, что я все от злости и безысходности говорил. Ну что я должен был сказать, что я придурок, просрал нормальную жену, так, что ли?