Книга Бостонская ведьма, страница 157 – Андреа Каталано

— Замолчи, Мэгги! Закрой рот немедленно! Перестань нести чушь!

— Послушай меня! – Губы откликнулись болью, трескаясь при каждом слове. – Всякий мой след должен быть уничтожен! Пообещай, что избавишься от всего, продай, сожги, неважно!

— Ты с ума сошла!

— Нет! Меня страшит мысль, что ты оставишь какую-то частичку меня и она будет тянуть тебя в бездну одиночества, что жизнь невиновного… твоя жизнь будет запятнана той же грязью, что замарала мою! Поклянись, что выполнишь мою просьбу! Поклянись! – охваченная паникой, я схватила мужа за руки.

Жар, с которым я говорила, оказался сильнее возражений Томаса. И муж медленно, неохотно кивнул:

— Я выполню ее.

— Прости меня, Томас. Пожалуйста, прости меня за все.

Послышался стук подошв – кто-то спускался по тюремной лестнице. Я осознала, что ждет меня дальше, и на мгновение забыла, как дышать, и судорожно всхлипнула. Как же я любила его, моего Томаса, моего родного, самого лучшего на свете…

— Не плачь, Мэгги, – проговорил он, вытирая мое лицо загрубевшими пальцами, хотя по его собственным щекам тоже покатились слезы. – Не позволяй им увидеть твою слабость. Не сейчас, моя Мэгги, не после того, как ты столько прошла. – Он жадно поцеловал меня, и я ответила на этот поцелуй. А затем Томас отстранился, держа мое лицо в ладонях – теплых и родных. – Я буду с тобой до самого конца. Будь гордой, моя Мэгги, будь гордой.

…В день ее казни я пришел в компании нескольких соседей, которые приложили немало усилий, чтобы склонить ее к исповеди и покаянию. Однако она неустанно утверждала, что невиновна в данном преступлении; затем один из них предложил ей подумать, не обрушил ли Господь на ее голову кару за какое-то иное преступление, и поинтересовался, не украла ли она что-нибудь много лет назад. Она ответила, что в самом деле кое-что украла, но с тех пор прошло очень много времени и она уже искупила этот грех и что у Христа нашлось достаточно милосердия, чтобы простить ей этот проступок. А вот греха ведьмовства на ней нет и никогда не было – на этом она стояла до самого конца.

Джон Хейл, «Скромное исследование природы ведьмовства»

Констебли прогнали Томаса прочь – из камеры, из моей жизни.

А я осталась стоять на месте, растерянная и опустошенная. Потеря мужа была самой болезненной из всех, что мне доводилось переживать, такой же болезненной, как утрата моего ребенка, – такой же болезненной, как утрата Бесс. В желудке заурчало, и он заболел так, что я согнулась пополам и выплюнула на пол внушительное количество чистой желчи.

Я уже не помнила, когда в последний раз что-то ела. Так что внутри у меня уже не осталось ничего, как не осталось ничего и снаружи.

Я услышала топот множества ног; меня вырвало еще раз, когда дверь камеры открылась и на пороге возникло целое сборище – около дюжины мужчин и женщин и один маленький мальчик.

Они все вошли в камеру и уставились так, будто я была каким-то жутким чудовищем. Впрочем, примерно так я и выглядела.

— Миссис Джонс, – начал мужчина, похожий на священника, с Библией в руках, – мы пришли от имени всего нашего прихода, лежащего к северу отсюда, в Беверли. Мы проделали такой долгий путь, чтобы убедить вас покаяться в вашем грехе колдовства.

Я вытерла рот тыльной стороной ладони, глядя, как собравшиеся молитвенно сложили руки, даже тот маленький мальчик с широко распахнутыми глазами. Вот уж кому не повезло, так это ему – притащили несчастного доходягу смотреть на несправедливую казнь…