Книга Бостонская ведьма, страница 156 – Андреа Каталано

— Ты показал мне, что в этом мире существуют и достойные мужчины, добрые, надежные. И я до смерти боялась потерять тебя, потерять такого мужчину.

— Ну вот, полюбуйся теперь на своего доброго и надежного мужчину, – откликнулся муж, разводя руки в стороны, – я оказался неверным и недостойным.

Я смерила Томаса взглядом. Вся эта внешняя шелуха больше не имела значения, на самом деле. Я не собиралась больше ничего говорить о своем самом большом стыде. Каким же дурацким и банальным выглядел страх Томаса сознаться передо мной во всем! Это больше не имело значения, совсем никакого. Просто глупая и ненужная чепуха на фоне нашей любви.

Некоторые вещи лучше не произносить вслух. Если никто не будет о них говорить, то, возможно, они перестанут существовать. Да, той девушки больше не существует.

— Той девушки больше не существует, – повторила я вслух таким тоном, чтобы не оставалось никаких сомнений. Мне и правда хотелось, чтобы она перестала существовать, потому что, если бы она осталась, а муж узнал о ней, мой величайший стыд запятнал бы их обоих. Так что я повыше задрала подбородок и добавила: – Теперь мы с тобой равны.

Затем я коснулась пальцем его внушительной переносицы и ласково провела по носу до самого кончика. Томас поймал мой палец и прижал его к губам.

— Это все не имеет значения, Мэгги. Я люблю тебя, и сегодня я люблю тебя еще сильнее, чем любил вчера, сильнее, чем любил в тот день, когда попросил твоей руки.

— Любовь делает нас глупыми, – ответила я, криво усмехнувшись.

— Любовь делает нас цельными. И поднимает над всем миром, – он наклонился и нежно поцеловал меня в губы.

Откуда-то сверху донеслись голоса констеблей. Томас оглянулся на крохотное окошко под потолком моей камеры.

— Светает, – он содрогнулся, неожиданно всхлипнул и со стыдом закрыл лицо руками.

— Томас, не плачь. Я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделал. Чтобы ты сделал кое-что для Бесс и для себя самого.

Он судорожно вытер лицо и глубоко вдохнул.

— Что, Мэгги, что ты хочешь?

— Уезжай отсюда.

— Тебе не нужно меня уговаривать, Мэгги. Я уеду из этого места, и гори оно адским пламенем.

— Уезжай отсюда, Томас, и начни жизнь сначала. Когда меня не станет, не позволяй себе утонуть в бездне печали.

— Конечно, Мэгги, не беспокойся об этом. Я уеду и заберу с собой все наши вещи. Я не оставлю в этом Богом забытом месте ни одного кусочка нашей жизни. Я даже твой сундучок с приданым заберу и ни за что с ним не расстанусь.

Я вспомнила, о каком сундучке говорит Томас, – о том, что стал для меня самым драгоценным свадебным подарком, ведь он вырезал его для меня своими руками еще там, в Англии. Я хранила в этом сундучке свадебное белье и зеленое платье – его я надевала только в день нашей с Томасом свадьбы. Но затем я вспомнила и о том, что в складках этого самого платья спрятала дневник со всеми заметками и свое письмо. Господи боже, нет! Я ведь написала его в спешке, в панике – совершила своего рода акт признания, признания в самом величайшем стыде – или в самом чистейшем даре, – но заставить себя сознаться сейчас, когда меня официально заклеймили ведьмой?.. Нет. Я ведь пообещала себе, да? Той девушки больше не существует. И она не должна вновь напоминать о себе – точно не так.

— Избавься от этой жизни, избавься от всех ее следов… от всех моих следов!