Книга Венецианский роман, страница 31 – Карло Фруттеро, Франко Лучентини

— Я тоже всегда в дороге, – сказала я. – В конце концов это начинает утомлять.

— А чем вы занимаетесь?

— Работаю для одного аукционного дома, что-то вроде летающего антиквара.

— Прекрасная профессия, – сказал Сильвера очень серьезно.

— Еще бы.

Первый взгляд, первый поцелуй, первая ночь любви – ничто по сравнению с первым обменом шутками, с моментом, когда впервые смеешься вместе с кем-то. Это поворотная точка в отношениях. Но тогда я просто подумала: он симпатичный, этот Сильвера.

А он, заказав для меня кофе, вытащил из старого, необычного бумажника монету и протянул ее мне на своей узкой ладони.

— А это что? – спросила я.

— Вы, случайно, не разбираетесь в старинных монетах?

— Нет, нет, нумизматика – это не по моей части, ею занимается мистер Армитидж.

— Я хотел бы только знать, сколько, по вашему мнению, хотя бы приблизительно, она может стоить.

Я взяла монету неохотно, потому что в одно мгновение мое отношение к нему изменилось: неужели он просто мелкий мошенник, который хочет использовать состоятельную синьору и вот-вот начнет рассказывать грустную историю своей жизни? Так вот кто на самом деле этот мистер Сильвера. По меньшей мере наивно, если не глупо, с его стороны думать, что меня можно обмануть. Жаль.

— Монета красивая, – сказала я, вертя ее в пальцах. Она была диаметром два или три сантиметра, на обратной стороне был выдавлен крест, а на лицевой изображено что-то вроде льва, может быть, один из львов собора Сан-Марко со своей книгой. Но серебро, явно низкой пробы, слишком стерлось; поэтому трудно было различить что-то еще.

— А вы не знаете, что это за монета?

— Прекрасно знаю, – сказал мистер Сильвера. – Это венецианский серебряный полудукат, так называемый крестовый полускудо, бывший в ходу около 1650 года. Монета фальшивая.

Снова все перевернулось с ног на голову.

— Подделка? И вам ее всучил какой-то турист?

— Нет, нет, – улыбнулся бывший мошенник. – Я не купил ее. Она у меня давно, и, насколько я знаю, это довольно редкая вещь. Конечно, фальшивая, но это монета той же эпохи – отчеканена в 1650 году. Вы знаете лучше меня, что время придает ценность чему угодно.

Он сказал, стараясь подражать интонации и жестам аукциониста:

— Основание канделябра, римская копия греческого оригинала. Начальная цена: пять тысяч фунтов стерлингов.

Мошенник, конечно, но заслуживает уважения. Он пытается меня обмануть, но не без известной тонкости. Это современная имитация старинной фальшивой монеты. Но он, по крайней мере, отдал должное моему уму – с этим сальто мортале. Молодец этот Сильвера.

— И вы хотите ее продать.

— Гм… может быть…

Я попыталась подтолкнуть его на классический путь – до перекрестка, где мы расстанемся оба вполне довольные: он получит небольшую сумму, достаточную, чтобы купить себе, скажем, пару новых ботинок, а мне будет приятно, что удалось подарить ему эту сумму, не унизив его.

— Наверно, эта монета имеет для вас эмоциональную ценность, – сказала я понимающим тоном.

— По правде сказать, нет. Я ее просто… нашел, не знаю где.

— И сколько вы думаете получить за нее?

— Вот именно что не знаю.

— Но и я не знаю, сколько предложить вам.

— Ну, тогда я ее вам дарю.

В растерянности и стесненная в движениях – я все еще держала монету в правой руке, – я потянулась к сумке, не сомневаясь, что «подарок» был на самом деле приглашением к обмену, попрошайничеством (к тому же не слишком удачным) типа «подайте сколько можете». Но он меня остановил жестом, означавшим «даже и не думайте об этом», и я не посмела открыть сумочку.