Книга Урок обольщения, страница 9 – Валерий Шарапов

— Иди, Николай, свободен.

«Спасибо, что не „гуляй“», — Колька видел, что не поспевает, но решил попробовать и пустился бежать.

Как только Пожарский скрылся из виду, Славин снова обмяк, повалился на землю, одной рукой поддерживал голову, второй хлопал по штанине, бормоча:

— Грязь, извазюкался весь, ох и попадет мне.

Акимов, вздохнув, закинул его руку себе на плечи, помог подняться.

— Володя, боюсь за тебя.

— А ты не бойся. Что нам… не впервой. Ох.

— Дойдешь?

— Мы пойдем потихоньку, пойдем и обязательно того… доберемся. По чуть-чуть. Серега, дай отдышаться.

Акимов усадил его на кресло в машину, спросил:

— Что стряслось-то?

Славин нырнул вниз всем телом, но удержался и только все тыкал и тыкал рукой:

— Там… Серега… аптечка.

Акимов вынул из аптечки нашатырь, откупорил, поднес, предупредив:

— Головой не тряси.

— О-о-о-ох, не буду, — пообещал, оживая, Славин. — Что случилось… а то сам не видишь.

Он прикоснулся к затылку и тотчас одернул руку, выдал долгое матерное ругательство, помянув некую стерву.

— А, — с пониманием протянул Акимов.

— Не то слово. Любушка с гастролей должна была сегодня вернуться, а там дополнительные концерты, что ли. Проторчал на вокзале, как дурак, злой, ну и завернул в ресторан нервы успокоить. А там одна. Хор-р-роша, стервь! Вот веришь ли…

Он принялся рассказывать, как умел только он, военкор — то есть вкусно и в отвлеченных, неконкретных деталях. Верный муж Сергей перченое пропускал мимо ушей, усвоил лишь то, что блондинка, а к этой разновидности дам он и до брака был равнодушен.

— И главное, понимаешь ли, одета простенько, а детальки — ну перчаточки, вуалька такая, а говорит! Ох. Такое, понимаешь ли, породистое картавенькое «р», как кошка мурлыкает… да.

— Ну-ну.

Славин, ободрившись, подхватил:

— Понимаешь, ага?

Сергей ничего не понял, но заговорщицки «угукнул». Славина он знал давно и хорошо, и не только по публикациям. Глупо было и ожидать от него конкретного словесного портрета той, по чьей вине он оказался с разбитым затылком, в расхристанном виде, без запонок, часов и верхней одежды.

Володя Славин иссяк наконец и горестно завершил свою донжуанскую эпопею:

— …Шампанского выпили, коньячку, ну а как я к ней тут, в машине, туда-сюда, она мне сверху и тюк бутылкой.

— Может, все-таки подашь заявление? От такой всего можно ожидать.

— Ни-ни. Ни за что. Бебехи все эти — да пусть подавится, а если Люба узнает, что я опять… а ведь только простила. Нет, Серега. По-дружески прошу, ни звука!

Акимов все попытался вразумить:

— К врачу бы тебе. Удар сильный.

— Холодного приложить — и само пройдет. Или слу-у-у-шай, — тут красные глаза зажглись от вдохновения, — давай поссоримся с тобой, и ты меня вроде бы того, треснешь… а?

Сергей вежливо отказался.

— Ну нет так нет, а то было бы красиво, по-гусарски.

— Что пропало-то?

— Пес его… бумажник вроде пропал. Черт, ксива… Серега, отвези домой? Что, машину тут бросать?

— Нет. Я и нормальные машины не вожу, а тут такая коробчонка.

Славин обиделся, забормотал что-то о двигателях, клапанах и передачах, но Акимов прервал:

— Пешком. Я помогу.

Они и пошли.

…Ну а Кольке последняя электричка в центр показала красный хвост. Хотя он уже не особо переживал — остыв, он решил, что нечего сепетить. Яшка в любом случае под присмотром, в Склифосовского и не таких откачивали, а что Колька сделает лучше врачей? То-то и оно.