Онлайн книга «Урок обольщения»
|
— Вы все шпионите, Рубцов? Бесы завывали в мозгах: «Да скажи ей: „Путайся с кем хочешь“, обругай так, чтобы продрало ее, как наждаком!» Но Пельмень, услышав свою фамилию с чудесной «р», расплылся и потек, аки ручеек. Лидка продолжила: — А эта корова безрогая — супруга вам? Одобряю, вам по мерке. Андрюха шел, стиснув зубы, впитывал каждый звук, прикрыв от наслаждения глаза — и спотыкаясь о каждый корень на пути. Близилась развилка, а с ней и расставание. Лидка, чтобы окончательно добить, еще и приказала: — Держитесь на расстоянии. И Андрюха, взвыв от восторга (мысленно, само собой), беззвучно и безропотно отстал. Ей направо, к фабрике, ему к ДПР, налево. Разошлись до времени. Глава 6 Для Тоси Латышевой времена наступили — темнее некуда. Она не просто так помчалась в райком. Ее никто, буквально никто не принимал всерьез! Ни директор, ни актив фабричного комсомола не желали раскачиваться на бригадмил. Это притом что и дело нужное, и надо переключить рабочий класс на культурный досуг. Ведь на фабричную молодежь по-прежнему приходится две трети всей бузы в районе, о чем постоянно напоминал Сорокин. Напоминать-то напоминал и с глазу на глаз одобрял все, что предлагала Тося, но палец о палец не ударил, чтобы сдвинулось дело с места! Наверняка потому, что в любой такой фабричной самодеятельности капитан видел зачатки анархии и махновщины, хотя вслух, понятно, этого не говорил. Говорил совсем другое: — Тосенька, всем должны заниматься надежные люди, разумные, ответственные… Латышева решила, что это про нее, покраснела от похвалы, но Сорокин сам же за пятку стянул с небес: — …коих на фабрике давно нет и скоро совсем не будет. И потом пойми: вы ж не захотите работать под моим чутким руководством, вам самодеятельность подавай? — В целом некоторая инициатива… Капитан прервал: — Во-о-о-от. А мне, как ты наверняка сама понимаешь, еще одна власть в районе ни к чему, — Сорокин поднял палец, — строго между нами. Конечно, если райком скажет, тут уж… Он развел руками, потому что заблаговременно звякнул в райком и превентивно высказал свое резко отрицательное мнение насчет бригадмила. Тося этого не знала, поэтому, приодевшись как следует, поехала на прием к первому секретарю. С утра все пошло не так: сперва соседка по комнате никак не хотела проснуться и отдать туфли, которые брала взаймы со вчера, потом вернула, но в таком состоянии — хоть на выброс. Пришлось бежать к Сахарову, умолять и умасливать, чтобы привел обувку в порядок, а он был в препоганом расположении духа и, пожалуй, с похмелья. В общем, пока суд да дело, Тося опаздывала на электричку — но успела на свою голову. Ну, то есть сначала она обрадовалась, ведь Андрея давно не видела. А тут так удачно — она красивая и посторонних ушей нет (детки трудновоспитуемые не в счет), как раз бы поговорить о том о сем. Так ведь нет, принесло эту Лехнович. Как легко он, правдивый человек, соврал, что не знает, кто это! Сразу видно, тлетворное и разлагающее ее влияние. А ведь Канунников клялся, что давным-давно со всем было покончено и ничегошеньки у них нет. Сама себе Тося врала: «Само собой, нет! И быть не может! Она лиса хитрющая, наглая и это… врунья!» Правда, Лехнович пока никто во лжи не уличал, но Тося и так видит — врунья! Ударница, как же! И главное, сразу пролезла в бригадиры! Латышева сколько пахала за это звание, а тут на́ тебе! Ну, положим, когда-то что-то и умела, а теперь видно, что утерян навык и нет уже такой точности, быстроты. Руки не те. И хронометражисты говорят… да. Они-то как раз говорят, что бригада Лехнович с такими темпами работы перевыполнит план минимум на сто пятьдесят три процента. И напоминают, что товарищу Латышевой давно пора задуматься над своими темпами, а то оставят их за флагом пыль глотать. |