Книга Смертельная глубина, страница 86 – Уилл Дин

Джамбо устало трясет головой.

— Время ужина. Дома я сажусь за руль «Ленд Ровера» и еду за рыбой с картошкой. Треска, крупные куски картошки, соль и уксус, промасленная бумага. Я ем на пляже Терстэтсон и смотрю на воду. Я бы сейчас все отдал за рыбку с картошкой. Попросил бы, конечно, в запечатанной упаковке, чтобы меня не отравили.

Андре фыркает.

— Чертова работа, – говорит Джамбо. – Не надо было мне сто лет назад лезть в бак.

— У тебя есть шанс, – говорю я, – стать отличным суперинтендантом, Джам. Несколько лет последишь за аквалангистами, потом поработаешь на берегу, а потом займешься нами.

— Ты так считаешь? – говорит он.

На самом деле Халвор предложил мне тоже подумать над этим вариантом. Он считает, что со временем я стану отличным суперинтендантом. Это большая ответственность, и я не уверена, что готова. Время двигаться дальше, Брук, повторяет он.

— Я был бы доволен, будь ты снаружи, приятель, – говорит Андре. – Ты всякое повидал.

— Вы намекаете, что я плохо пахну? – Джамбо нюхает подмышку. – От меня воняет?

— Да, – говорит Андре, возвращаясь к книге, у него опускаются веки. – Именно на это мы и намекаем.

Я так хочу пить. В это время мы обычно наслаждаемся ужином – стол разложен, на нем тетрис из алюминиевых контейнеров. Мы смеемся и расслабляемся, нам скучно, мы уже готовы вернуться. Мы рассказываем древние байки, но в основном ждем момента, когда снова увидим родных. Ты всегда странно себя чувствуешь после работы. Слегка не в себе. Конечно, суставы болят, но я, скорее, о психологическом состоянии. Я обычно чувствую себя иначе в первые несколько дней, пока заканчиваю домашнюю часть декомпрессии. Учусь нормально разговаривать без всех наших шуточек. Забываю о черном юморе. Смягчаюсь.

Водолазы часто строят планы на заработанное. Я – ответственное исключение, потому что плачу ипотеку и откладываю деньги на налоги. Некоторые тратят все полученное за пару дней. И это куда более заметно на Ближнем Востоке или в Австралии. У нас на руках наличные, мы взвинчены и возбуждены, а рядом всегда есть трудолюбивые и занимательные местные жители, которые отлично владеют самыми разнообразными методами избавления нас от этих самых наличных. На предыдущих контрактах я часто тратила время на планирование будущих поездок с детьми в тематический парк, составление списков всего, что будет необходимо для школы – новая форма, пеналы и спортивная обувь, – пока мои товарищи-водолазы выстраивались в очередь в ночные клубы и к эскортницам, садились за партию в покер с высокими ставками и перекидывались эсэмэсками со случайными знакомыми.

— Мне нужно снотворное, – говорит Джамбо.

— Нет, – говорю я. – Не нужно. Оно тебе не понадобится. Посмотри на себя.

Здесь нет зеркала, но он знает, как выглядит, потому что это видит у нас. На его лице та же усталость, смешанная со страхом. Вопросы без ответов. Ощущение, что ты пережил слишком многое.

Старший инспектор Макдуфф снова допрашивает нас.

Десять вечера.

Нас просят заменить видеокамеру на новую. Сколько они их закупили? Я представляю, как какой-нибудь младший детектив бегает взад-вперед по Юнион-стрит и скупает все видеокамеры на батарейках, которые есть в продаже.

Одиннадцать вечера.

Мы втроем играем в карты – на этот раз в джин-рамми – и едва понимаем, что вообще делаем.