Книга Смертельная глубина, страница 85 – Уилл Дин

Я не скучаю по вам троим.

Скучать – неподходящее слово.

Здесь и сейчас я изголодалась по вам. По вашему смеху, по тому, как вы боретесь на ковре в гостиной, по сказкам на ночь, которые заканчиваются приступами хихиканья, по тихому времени после ванны с кружками горячего молока и печенья «Орео».

Я не скучаю по вам.

У меня живот ноет от тоски. По глупостям. По тому, как вы кормите уток. По тому, чтобы высаживать вас на автобусных остановках, помогать с вопросами по домашке и понимать, что помочь не смогу, потому что сама не понимаю задание. Бурчать, чтобы заставить вас убрать комнату. Я скучаю по своему бурчанию! И по вашим остроумным ответам и невероятным оправданиям.

Я не скучаю по вам.

Скучать?

Мне больно без вас. Час проходит за часом, а я все сильнее в вас нуждаюсь.

В вас троих.

Я пытаюсь почувствовать вас на кончике языка, вдохнуть запах ваших волос, вспомнить мягкость ваших футболок, когда я развешиваю их на улице, чтобы высушить.

Я не скучаю по тебе, Стив.

Твои руки, обнимающие меня, когда я возвращаюсь домой. Крепкие. Чайник йоркширского чая на кухонном столе, половина которого завалена книгами, маркерами и зарядками. Лиза и Генри давно уложены в кроватки. Дом тихий, чистый и едва освещен. Ощущение твоих рук на моих. Мы с тобой снова вместе, а дети тихонько спят.

Семья.

Целая.

Я не скучаю по вам.

Я разрываюсь на части ради вас.

Я тоскую по всем вам и продолжаю жить ради вас.

Часовая стрелка перемещается по циферблату настенных часов в противоположную сторону от стрелки датчика давления.

Нас снова допрашивает полиция.

Я едва могу держать глаза открытыми.

Андре опять вспоминает прежние времена, когда он пил и играл в азартные игры.

У меня чешутся уши. Я не могу концентрироваться на его словах. Я теряю способность сосредотачиваться.

Мы снова пытаемся сыграть в пики.

Полное безумие. Я должна находиться на морском дне, спокойно работать и слышать только свое собственное дыхание, спокойное, размеренное, и ритмичный стук сердца в ушах: тук-тук, тук-тук, тук-тук. От заточения до абсолютной свободы, от могилы до открытого космоса: и чтобы ни человека на мили вокруг.

Океан только для меня.

— Мне нужно разослать резюме, – говорит Андре. – Время на исходе. График поехал.

Он выглядит расстроенным. Заведенным.

— Нужно найти следующую работу.

В каком-то смысле он прав. Я его не осуждаю. В последний день декомпрессии мы обычно суетимся в поисках нового контракта. Потому что он не гарантирован, и даже не сомневайтесь, нам всем приходится торопиться, чтобы обеспечить его себе, а места на СОВР весьма ограничены. Как потопаешь, так и полопаешь, сказал мне однажды Джамбо. Если ты не нравишься начальству, суперинтендантам или клиентам, у тебя не будет шансов. Если совершаешь ошибки или ненадежен, тебе не предложат работу. Если в ситуациях, когда что-то идет не так, ты психуешь и превращаешься в обузу, никто тебя не возьмет. А когда ты провел столько же времени, сколько мы, на курсах подготовки и переподготовки, тебе нужно выпрыгнуть из штанов, чтобы получить работу во что бы то ни стало.

Стены камеры издают нереальные звуки. Это не скрип, а какие-то тихие стоны. Металл прогибается. Уровень давления постепенно регулируется.

То, что я рада их уходу, ужасно? Я о Пакетике, Лео и Майке. Их нет. Я не рада тому, что они умерли, я не настолько бессердечна. Я буду по ним скучать, особенно по Майку. Но теперь здесь значительно больше места. Непростительное замечание, да? Я чудовище. Я не рада их уходу – конечно, нет. Но в то же время да. Я снова могу дышать. Скамьи кажутся больше. И мои плечи не всегда упираются в чужие. А когда мы сидим, бедрам достаточно места.