Книга Смертельная глубина, страница 83 – Уилл Дин

Андре и Джамбо обмениваются взглядами.

— Я шучу, – говорит ОСЖ. – Правда, шучу. У нас есть «Форсаж».

Нам не нравится то, что он сам включил себя в наш клуб любителей черного юмора. Это неправильно, а тем более в нашей сфере. У него нет на это права. Он не заслужил членства.

Раздается голос Гонсалес:

— Я общаюсь с командой из университета Эдинбурга, и мы хотели бы немедленно прописать вам курс антибиотиков широкого действия в качестве меры предосторожности. Пока не доказано, что проблема в бактериальной инфекции, но лучше это предупредить.

Андре встает:

— Я говорю только за себя, но вы можете засунуть себе свои меры предосторожности туда, где не светит солнце. Я не возьму ничего из того, что вы передадите через медшлюз.

Джамбо кивает:

— Мы пересидим, док, спасибо. Ничего личного. Никому не хочется тут случайно отравиться, понимаете?

Громкий скрип.

Мы все смотрим на люк, на ручку.

Я вытираю шею от пота и говорю:

— Осталось двадцать четыре часа.

Потом делаю глубокий вдох:

— Думаю, мы справимся.

Наше братство не похоже на солдатское. Мы всего лишь водолазы, работающие по контракту, отчаянно желающие заключить следующий, конкурирующие, переживающие о том, что подводные дроны лишат нас карьеры в будущем. Но при этом мне так сильно хочется утешить семью Лео, будто бы я с ним вместе сражалась в Могадишо или во Вьетнаме.

— Передаем новую камеру, ребята, – говорит суперинтендант. – Поставьте ее туда же, куда прежнюю. Все помещение должно попадать в кадр. Каждый угол.

Здесь нет углов.

Я достаю камеру из медшлюза и включаю. Потом размещаю ее на стене.

Так много записывающих устройств и так мало ответов. Недостаток информации плохо на нас действует. Мы не чувствуем себя самостоятельными.

— Антибиотики? – буркает Андре, закатывая глаза. – Я помню, как мы работали в России для вы знаете кого. Большой Фрэнк был суперинтендантом глубинного погружения. Я бы сказал, слишком глубинного для нашей команды.

Джамбо выглядит разбитым, пока слушает историю Андре, наблюдая за ним.

— Молодой парень, моряк, имени я называть не буду, обнаружил у себя прыщ на груди. Во время медосмотра его не заметили. Всего лишь маленький прыщик. Но после дня на насыщении он перерос в фурункул, затем в кисту. Нашего медика это не слишком обеспокоило, но он прописал парню антибиотики. А тот как-то после погружения решил сам с этим прыщом разобраться. Сжал его и выдавил, я точно не знаю. И тот лопнул. Вероятно, на все это повлияло давление. К счастью для парнишки, все остальные спали, а я был в мокрой камере. Когда я вошел, он вытирал стены, а по рубашке у него текла кровь. В воздухе пахло гнилью. Я спросил его, что случилось, и он ответил, что прыщ просто взорвался. Мы тогда использовали столько дезинфектора, что хватило бы на то, чтобы прикончить маленького кита. Все вымыли и простерилизовали, а потом протерли спиртом и еще одним набором салфеток. Парню наложили чистую повязку на грудь, еще раз провели очистку, а все использованные материалы передали через медшлюз, дважды завернув в пакеты.

— Это что, должно нас подбодрить? – ровным голосом спрашивает Джамбо.

Андре ему не отвечает.

— У парнишки была стафилококковая инфекция. И простой прыщик превратился в весьма зловещую штуковину. Возможно, мы упустили капельку гноя на стене или, может, что-то в воздухе смешалось с газом, я не знаю. В итоге свалились все, зараза распространилась, как лесной пожар. А декомпрессия шла бы восемь дней.