Книга Тонкий лед на глубине, страница 83 – Алексей Градов

Он подтянул острые колени к самой груди, пытаясь сжаться в комок под наброшенным Шелестом солдатским одеялом, но дешевая шерсть уже не могла удержать остатки внутреннего тепла. Суставы гидролога щелкали при каждом новом приступе озноба.

Седых заговорил внезапно.

Его голос был надтреснутым, сиплым, лишенным прежних визгливых обертонов. Он начал говорить не для того, чтобы достучаться до Шелеста, а исключительно повинуясь животному инстинкту: механическая работа голосовых связок и артикуляция заставляли гнать остатки теплого воздуха из легких в переохлажденную гортань, создавая крошечную иллюзию тепла.

— П-почему ты не сдох… там, на мостике… — слова гидролога пробивались сквозь стук зубов, ломаясь на каждом слоге. — Зачем ты рвал жилы, Шелест?.. Тебе больше всех н-надо? Следователь по особо важным… на пенсии… Думаешь, ты мир спасаешь? Ты просто цепной пес, который не может отучиться грызть кости.

Шелест не пошевелился. Он сидел на брошенном на пол матрасе, укрывшись брезентовой полой оледеневшего плаща, прижав к груди туго забинтованную правую кисть. Левое веко, измученное ночным напряжением, уже не дергалось — лицевые нервы онемели от мороза. Его взгляд, холодный и непроницаемый, был прикован к лицу убийцы.

— Экономика процесса, Седых, — медленно, экономя дыхание, произнес Шелест. — Ты оставил после себя столько процессуального мусора, что споткнуться о него было делом техники. Твой план рухнул в тот момент, когда ты возомнил себя интеллектуалом, способным переиграть криминалистику.

Седых издал звук, отдаленно похожий на смех, но он тут же перешел в лающий, мучительный кашель. Из-под одеяла высунулась его дрожащая, стянутая пластиковым замком рука; пальцы безуспешно скребли по чугуну трубы.

— Интеллектуал… — выплюнул гидролог вместе с облачком пара. — Да я в десять раз умнее вас всех! Я закончил университет с красным дипломом! Мои статьи публиковали в «Гидробиологии»! И что мне дала ваша нищая, святая наука?! Сорок тысяч рублей оклада! Сорок тысяч, Шелест! В то время как эти жирные свиньи на Приозерском комбинате списывают по двести миллионов в квартал на корпоративы и новые джипы для топ-менеджеров!

Глаза Седых лихорадочно блеснули в сером свете. Боль и холод на мгновение отступили перед накатившей волной ядовитой, многолетней обиды, которая сейчас прорвалась наружу гнойным нарывом.

— Ты знаешь, сколько стоит ремонт их хлорного цеха? — задыхаясь, зашептал гидролог, подавшись вперед, насколько позволяла пластиковая удавка. — Миллиард! Они просто вывели фильтры из строя, чтобы сэкономить на утилизации, и пустили весь шлам напрямую в озеро. По ночам. В глубоководный каньон, где никто не берет пробы, кроме нашей гребаной станции! Я нашел этот выброс. Я один! Я мог бы пойти в прокуратуру. И что бы мне дали? Грамоту? Премию в пять тысяч рублей?! А их юристы развалили бы дело за месяц, переложив вину на стрелочника!

Седых судорожно втянул воздух, его плечи затряслись в новом приступе гипотермии.

— Я не продавал озеро! Я просто восстановил справедливость! — его голос сорвался на жалкий, дребезжащий фальцет. — Они платили мне полмиллиона в месяц за чистые протоколы. Для них это пыль. Сдача от ужина в ресторане. А для меня это был билет на свободу! Билет из этой ледяной ямы! Квартира на Васильевском, нормальная лаборатория, возможность заниматься настоящей наукой, а не протирать штаны на острове с вечно пьяным Гордеевым и этим мазутным дебилом Барышевым! Я взял только то, что мне причиталось по праву интеллекта!