Книга Тонкий лед на глубине, страница 48 – Алексей Градов

Снаряд не ушел в тело — он ударил по касательной в замковый гранитный блок потолочной арки над станиной.

Раздался оглушительный треск крошащегося камня. Гранитная плита брызнула сотнями раскаленных осколков. Ракета с визгом срикошетила от свода, потеряла стабилизацию и закружилась в воздухе бешеным огненным волчком.

Весь подвал в одну миллисекунду залило нестерпимым, слепящим рубиновым светом. Плотность излучения была такова, что сквозь веки просвечивали кости собственной глазницы. Температура термитного ядра достигала двух с половиной тысяч градусов: ледяная сырость помещения мгновенно испарилась, сменившись удушливой волной раскаленных газов с запахом горящего магния, пороховой серы и раскаленной окиси железа.

Ракета рухнула на пол в трех метрах от Шелеста — точно между станиной дизеля и телом лежащего без сознания Барышева.

Магниевый факел шипел с яростью реактивного сопла, выбрасывая во все стороны белые капли кипящего металла. Поверхность солярочной лужи забурлила, вскипая миллионами пузырей. Тяжелые фракции летнего дизеля, встретившись с температурой в две тысячи градусов, преодолели порог воспламенения.

На бетоне вспыхнула сплошная багровая стена огня.

Пламя с гулом, похожим на рев паяльной лампы, покатилось по зеркалу топлива. Огненный вал мгновенно докатился до ног механика. Пропитанная соляркой ватная телогрейка Барышева задымилась черными жирными пластами; сукно на штанинах дизелиста вспыхнуло ярким желтым пламенем. Механик, все еще находясь в глубокой коме, глухо застонал, его обожженные ноги конвульсивно дернулись, скребя подошвами по цементу.

Шелест выкатился из-за станины.

Жар ударил в лицо, опалив щетину на щеках и ресницы. Дышать стало нечем: огонь мгновенно пожрал кислород в придонном слое, заменив его ядовитым угарным газом и черной хлопьевидной копотью.

Обожженная правая ладонь Шелеста, стянутая бинтом, взорвалась ослепляющей болью: температурная волна заставила закипеть сукровицу под повязкой. Руку словно сунули обратно в раскаленные колосники кухонной плиты. Боль была такой плотности, что в глазах поплыли серые круги, но Шелест пересилил рефлекс, не позволив телу замкнуться в болевом шоке.

Его взгляд, слезящийся от едкого дыма, зафиксировал опорный кирпичный столб в полутора метрах левее.

Там, на стальном кронштейне, вбитом в кладку, висел тяжелый красный цилиндр — углекислотный огнетушитель ОУ-5. Корпус из бесшовной легированной стали был покрыт слоем серой пыли, но на манометре запорно-пускового устройства стрелка мертво стояла в зеленом секторе: заряд жидкой углекислоты под давлением в пятьдесят атмосфер был цел.

Шелест вскочил на колени, скользя в горящем топливе.

Левой рукой он сорвал пятилитровый баллон с кронштейна. Пятнадцать килограммов железа отозвались тяжестью в плечевом суставе. Обожженную правую руку он использовать не мог — пальцы не разгибались, превратившись в бесчувственную культю в черной корке бинта.

Шелест прижал стальной корпус огнетушителя к левому боку, наклонился и зубами вцепился в проволочную чеку, фиксирующую пусковой рычаг.

Рывок головы назад.

Тонкая алюминиевая проволока лопнула, сорвав пломбу; стальное кольцо выскочило из проушины, оцарапав десну до крови.

Шелест упал грудью на край станины генератора, направив широкий черный раструб-диффузор на основание огненного вала. Здоровой левой рукой он до упора вдавил вниз кованую рукоять пистолетного клапана.