Книга Тонкий лед на глубине, страница 45 – Алексей Градов

Шелест повел лучом вперед, рассекая клубы белесой солярочной взвеси, висевшей над лужей.

В пяти метрах от станины двигателя, между массивным кожухом маховика и распределительным щитом цоколя, луч наткнулся на препятствие.

На полу, прямо в разлитом мазутном озере, неподвижно лежало тело.

Илья Барышев лежал на правом боку, неестественно подогнув под себя колени в грубых брезентовых штанах. Его тяжелая стеганая телогрейка промокла насквозь: дизельное топливо пропитало вату, отчего ткань казалась черной и блестящей, как тюленья шкура. Руки механика были раскинуты в стороны. Пальцы левой руки были сведены судорогой, застыв полусогнутыми когтями над солярочной пленкой.

Шелест быстро, скользя подошвами по маслянистому настилу, преодолел разделяющее их пространство.

Диод смартфона выхватил голову дизелиста. Шапка-ушанка Барышева валялась в метре от него, втоптанная в солярку. В височно-теменной области слева темнела обширная рваная рана: волосистая часть головы была рассечена ударом твердого граненого предмета, края разрыва кожи разошлись на полтора сантиметра, обнажая серую шероховатость надкостницы.

Густая, темно-вишневая венозная кровь продолжала медленно сочиться из раны. Стекая по виску, она смешивалась с дизельным топливом на бетонном полу. Из-за разницы в плотности двух несмешивающихся жидкостей кровь не растворялась в солярке — она распадалась на круглые, выпуклые багровые шарики, медленно оседавшие на цемент сквозь прозрачный углеводородный слой.

Рядом с головой механика в луже лежал инструмент. Массивное кузнечное зубило из легированной стали с расплющенным затыльником и тяжелый слесарный молоток с расколотой ясеневой рукоятью.

Шелест перевел свет выше — на распределительный щит цокольного узла.

Дверца ящика была распахнута, вися на одной петле. Главный бронированный кабель питания, сечением в руку взрослого мужчины, который подавал резервное напряжение от генератора на жилой блок и помпы, лежал на стальном уголке станины. Его свинцовая оболочка и толстые медные жилы фазных проводов были перерублены серией мощных, остервенелых ударов зубила. Концы проводников были разлохмачены, изоляция из пропитанной кабельной бумаги свисала грязными лохмотьями.

Диверсия была совершена расчетливо и хладнокровно. Генератор не просто заглушили — возможность его аварийного перезапуска с подачей питания на станцию уничтожили механически.

Шелест опустился на правое колено прямо в разлитую солярку.

Холодная жижа мгновенно пропитала сукно штанов, защипав кожу морозным химическим ожогом. Забинтованная правая рука отозвалась новым приступом боли от вынужденного упора в колено. Шелест вытянул левую руку, освобожденную от перчатки, и прижал подушечки указательного и среднего пальцев к сонной артерии механика под углом нижней челюсти.

Кожа Барышева была ледяной, мокрой от пота и солярки.

Шелест замер, задержав собственное дыхание. Сердце в груди отсчитало четыре секунды пустоты.

Затем под подушечками пальцев едва заметно, слабо и нерегулярно толкнулась венозная волна.

Пульс был нитевидным, аритмичным, с частотой около сорока ударов в минуту. Барышев находился в состоянии глубокой церебральной комы, вызванной компрессией головного мозга и внутричерепной гематомой, но физиологически механик был жив. Отек ствола еще не наступил: зрачок правого глаза, приоткрытый под набрякшим веком, вяло среагировал сужением на периферийный свет диода.