Книга Заброшка, страница 148 – Эра Думер

— Тут ты ошибаешься, царь лацийский, – Мезенций самодовольно осклабился. – Уж если что и конечно, так это человеческий век. Я полагаю, и божественный тоже. Вы же устраиваете распри между собой, следовательно, и божественную кровь нетрудно пролить.

Он следил за тем, как Ян медленно выпивает из кубка, и я заметила какой-то сигнал, который он дал своим воинам: Мезенций поймал их глаза и три раза ударил кулаком по столу.

Я метнулась к Яну, но поздно: стоило ножке кубка коснуться поверхности стола, на бога напал один из этрусских воинов, подкравшийся сзади. Я зажала рот ладонью.

Все произошло быстро – воин приставил лезвие к горлу Яна, намереваясь полоснуть, но бог качнулся на стуле, уперся ступнями в стол и оттолкнулся. Вместе с мебелью он упал навзничь, похоронив под собой воина. Ян кувыркнулся назад и подхватил меч, который выронил враг.

Музыка стихла, мирные гости спрятались за колоннами и под столом.

— Чего встали, как девки?! – завопил Мезенций, на его виске образовалась жилка. – Убейте лацийского царя!

Ликторы бросились спасать государя. Служанки с визгами попрятались. Я растерялась, сердце колотило по ребрам, пока я наблюдала за боем.

Яна схватили за тогу, но он размотался и увернулся от удара клинка, взметнувшего его волосы над макушкой. Тем временем его тогу использовали как удавку: обхватив по обе стороны набросили ему на шею. Я зажмурилась, но заставила себя открыть глаза. Ян в таком положении поднял ноги и толкнул ими второго нападающего, а душителя уронил вместе с собой на стол.

Зазвенела посуда, скатерть съехала, блюда с бряцанием посыпались на пол. Я слышала лязг металла, сдавленные вопли воинов. Спурий сражался с Тархоном, ликторы – с этрусками. Мезенций сидел и ждал.

Ян выхватил короткий меч из ножен нападавшего, и пролилась первая кровь. Вновь бог предстал передо мной, как бездушная машина для убийств. Этрусский воин был еще жив, но серьезно ранен в живот. Белая туника царя обагрилась, он еще мгновение любовался отмщением, а после на него с криком напал еще один воин.

Мимо, скрестив клинки, пролетели Спурий с Тархоном. Танаквиль сползла под стол и спряталась там.

Своего оппонента Ян уложил мордой в обглоданную куропатку, а затем протащил вдоль всего стола. На царя напали со спины, но Ян среагировал быстрее и всадил в плечо нападавшему меч по самую рукоять. Воин со стоном свалился на стол, потянув за собой скатерть – содержимое погребло его под собой.

Бог спрыгнул, выхватил у спрятавшегося музыканта инструмент и с разворота ударил им по морде еще одного смельчака. Так он вырубил последнего.

Этруски зализывали раны. Ликторы вытаскивали своих, Рутилий спрятался, чтобы не попасть под перекрестный огонь. Спурий взял Тархона в крепкий захват, держа у его горла лезвие, ожидая распоряжения убить или взять в рабство.

Ян пригладил волосы над ухом и сел на свое место. С мягкой улыбкой, свойственной разве что киношным злодеям, во вражеской крови, испортившей белые одежды, лицо и кудри, он допил вино и со стуком опустил кубок. Посмотрел сине-голубыми, светящимся от разложения терминуса, глазами на Мезенция.

— Так о чем мы говорили, Мезенций? – спросил Ян, слизнув капельки вина с губ. – Не о том ли, что этруски – жалкие сучки, которых нагибают по обочинам? – царь поднялся со своего места и дошел до врага, застывшего каменным истуканом. Янус же будто этого и не заметил; присел на край стола, словно флиртуя. – Одумайся, Святотатец. Иначе я буду целиться лучше.