Книга Заброшка, страница 146 – Эра Думер

— Благодарю, Янус. – Мезенций уселся напротив и оскалился, озираясь. Он облизнул щербатый ряд зубов, глядя на одну из служанок, и меня замутило. – Вижу, мои девки для утех пришлись ко двору.

Тишина. Даже Фаустина замерла с кувшином в руках. Этрусские гости переглянулись, не решаясь приступить к угощению. Но Мезенций накинулся на еду, отрывая волокнистое мясо с кости зубами, и этруски последовали за ним. Я заметила среди них одну-единственную женщину, латины же оставались в строгой мужской компании.

«Вау, это будет куда более тяжелый вечер, чем я предполагала».

Фурина не жаловала пиры «в историческом сеттинге», как она пояснила, поэтому она осталась в храме. Зато перед тем, как проводить на дипломатический ужин, провела небольшой ликбез. Прозвище Мезенция «Святотатец» было известно всем. Поговаривали, он привязывал пленных к разлагающимся трупам и оставлял умирать в медленной агонии. Да и в целом мужик он был крайне неприятный, таких стоило гнать взашей, а не усаживать за стол переговоров. Насмотрелась на подобных уродов, работая на Олежу, долой.

Что ж, богохулец и бог. Это как Бетмэн против Супермена, ни дать, ни взять.

— Одна краше другой, – жеманно протянул Ян, не глядя подставляя бокал: Фаустина «очнулась» и наполнила его. Царь отпил и качнул им в сторону Мезенция: – Мое сердце спокойно, что девушки будут чувствовать себя в безопасности в лацийских садах и храмах.

— Так ты слаб в постели, раз рассадил их по храмам? – широко улыбнулся царь Вей, и я мысленно закатила глаза. Он также подставил кубок, и Кинфия метнулась подливать ему вино. Царь провел пальцем по ее запястью, оставляя жирный след от куропатки, и хрипло рассмеялся: – Прости, я не знал о твоей мужской хвори. Теперь ясно, почему ты бездетный.

«Опасный момент», – мысленно произнесла я голосом спортивного комментатора.

Ян улыбнулся, однако его пальцы едва заметно сжали край стола. Фаустина тут же протянула ему блюдо с уткой в винном соусе:

— Попробуй, владыка.

Ей удалось загасить конфликт. Недурно.

Я металась между столом и кухней, таская амфоры с фалернским вином. Кинфия не преминула толкнуть меня плечом так, что я едва не разбрызгала вино на одного из гостей, но устояла. Я подарила ей усталый взгляд, а она – остроту.

Среди гостей терпкое темное вино расходилось на «ура». Вернувшись в один момент, я застала мини-оркестр со струнными инструментами, похожими на арфы. Они старались разрядить обстановку, за что им безусловный респект.

Когда гости насытились и перестали требовать добавки, я уже разбиралась в присутствующих. Девушку – писанную красотку в нежно-розовом одеянии – звали Танаквиль. Выше меня раза в два, длинноногая и рыжая, как солнце. По ее правую руку – Тархон, что был одет как воин. Припоминая беседу Рутилия с Яном, поняла, что именно он – главнокомандующий над вейентами. Ко всему прочему, он был младшим братом Мезенция, но внешне походил разве что цветом глаз, в остальном – светел волосами и кожей, моложав.

— Мы устраиваем игры, рукопашные бои, – подал голос Тархон и кивнул Яну. – И вот, ждем с нетерпением римских и латинских борцов. А они все не приходят, посему наши мужи вынуждены состязаться друг с другом. – Тархон обнял супругу, и она улыбнулась. – Могли бы перевести захватнические сражения в спортивную плоскость, а пока приходится довольствоваться раздорами. Неужто в Риме и окрестностях не осталось достойных воинов?